Книга Завтра, завтра, завтра, страница 176 – Габриэль Зевин

«Коней жалко», – думаешь ты, и твоя душа покидает тело.

Ты в персиковом саду.

День просто чудесный. Твой одноклассник Сван в городе, и он знаком с парнем, который «усыновил» персиковое дерево на ферме семьи Масумото, расположенной неподалеку от Фресно. Парень разрешает тебе с друзьями насобирать с этого дерева сколько угодно персиков, но только в субботу утром.

— Люди «усыновляют» персиковые деревья? – не веришь ты.

— Это не простые персиковые деревья, – поясняет Сван. – У них невероятно нежные плоды. Их нельзя уложить в ящики и привезти в магазин. Фермой владеет семья, переехавшая во Фресно в 1948 году, после отмены закона об интернировании японцев. Прежде чем приятелю разрешили взять дерево под опеку, ему пришлось написать эссе и заполнить анкету.

Ты рассказываешь об этом Зои, и она соглашается поехать. Она приглашает Сэди, а та приглашает Алису. Ты приглашаешь Сэма, а он приглашает Лолу – девушку, с которой встречается. А потом ты приглашаешь Саймона и Анта, потому что им полезно время от времени отрываться от «Любви доппельгангеров». В шесть утра вы покидаете Лос-Анджелес и в половине десятого прибываете во Фресно. И словно бы оказываетесь в ином мире.

Персики неправдоподобно большие и какие-то воздушные. Они явно не созданы для тряских грузовиков и грубых магазинных полок. Зои надкусывает плод и говорит, что это не персик, а цветок. Она протягивает плод тебе. Ты тоже надкусываешь его и говоришь, что это не персик, а персиковый нектар. Ты протягиваешь плод Сэму. Сэм надкусывает его и говорит, что это не персик, а песня.

Твоих друзей прорывает, и они начинают сыпать несуразными сравнениями и абсурдными метафорами.

— Съесть его – все равно что познать Иисуса.

— Съесть его – все равно что осуществить заветные желания детства.

— Съесть его – все равно что съесть грибы в «Супер Марио».

— Съесть его – все равно что выздороветь после дизентерии.

— Съесть его – все равно что увидеть рождественское утро.

— Съесть его – все равно что отпраздновать восемь дней Хануки.

— Съесть его – все равно что испытать оргазм.

— Съесть его – все равно что забыться в любовном экстазе.

— Съесть его – все равно что посмотреть великое кино.

— Съесть его – все равно что прочитать великую книгу.

— Съесть его – все равно что сыграть в великую игру.

— Съесть его – все равно что завершить отладку собственной игры.

— Съесть его – все равно что испить эликсир молодости.

— Съесть его – все равно что очнуться после долгой болезни.

— Съесть его – все равно что пробежать марафон.

— Эх, после такого божественного персика мне больше ничего в жизни, наверное, и не захочется.

Сэди – последняя. Недоеденный персик – скорее огрызок – снова перекочевывает в твою руку, и ты протягиваешь его вверх, где среди ветвей мелькает Сэди, прилежно собирающая урожай.

Сэди, в широкополой соломенной шляпе, балансирует на лестнице, а у ее ног, на последней ступеньке, покоится плетеная корзинка. Раскрасневшаяся, пышущая здоровьем, она напоминает тебе крепких вдохновенных девушек с агитационных плакатов. Она улыбается, демонстрируя крошечную щербинку между верхними зубами.

— А может, персика вкусить?^[8] – игриво спрашивает она.

— Вкуси, – отвечаешь ты.

Ты на земляничной поляне.

Ты – мертв.

На экране появляется сообщение: «Начать игру заново?»