Книга Завтра, завтра, завтра, страница 173 – Габриэль Зевин

А может, он просто хочет кого-нибудь убить.

Щелкает взводимый курок, и ты бросаешься между Красной Банданой и Антом.

— Джош, не стреляй! – кричишь ты.

Поздно. Красная Бандана выпускает из пистолета пять пуль. Одна попадает в Анта. Смертельная она или нет, ты не знаешь.

Три попадают в тебя.

Последней пулей Красная Бандана выстреливает себе в голову.

— Г-господи боже, Джош! – рыдает Черная Бандана. – З-зачем ты это сделал? Зачем? Мы же п-просто хотели их попугать!

Он падает на колени, молитвенно складывает руки и шепчет «Отче наш».

Прежде чем потерять сознание, ты

…слышишь, как звонит твой мобильный. Это Сэди.

Сэди, кстати, беременна.

Ты сказал, что хочешь ребенка, но решение, разумеется, принимать ей. Это же ее тело. Вы всесторонне обсудили, как рождение ребенка отразится на вашей работе и повлияет на вашу жизнь. Верный себе, ты создал электронную таблицу – точно такую же, какую обычно создаешь перед запуском в производство новой игры. Заполнил строки в столбцах «За» и «Против», «Распределение обязанностей», «Факторы риска», «Финансовые вложения», «Прибыль», «Сроки выполнения» и «Ожидаемые результаты». И показал ее Сэди.

— Сомневаюсь, чтобы нашего гипотетического отпрыска звали Таблица-номер-один, – проворчала Сэди, взглянув на экран твоего ноутбука, и переименовала файл на «Летняя игра – 2006: Грин – Ватанабэ».

Она попросила тебя распечатать файл и через пару дней сообщила, что оставляет ребенка.

— Не самое подходящее время, конечно, но и не самое паршивое, – заявила она. – «Церемониймейстера» я закончила, весной подготовлю дополнение, а летом сварганю нам малыша. Если повезет, его не постигнет судьба твоего тамагочи.

С тех пор за вашим потомком закрепилось прозвище Тамагочи Ватанабэ-Грин.

Ты в больнице.

В коридоре распевают рождественские гимны, но ты пока не улавливаешь слов. Певчие приближаются к палате, и ты понимаешь, что они исполняют заунывную песню Джони Митчелл, от которой так и хочется удавиться, особенно если слышишь ее в больнице под Рождество. Ты никак не можешь вспомнить название песни, и это тебя раздражает. Обычно ты помнишь все.

Кто-то повесил в палате рождественскую гирлянду со звездами. Интересно кто? Твои близкие друзья – сплошь иудеи, буддисты, атеисты или агностики.

Если сейчас Рождество, значит, ты в коме уже три недели.

Если сейчас Рождество, значит, ты не перезвонил Уэртам.

Если сейчас Рождество, значит, «Церемониймейстер» поступил в продажу и доступен для скачивания.

Если сейчас Рождество, значит, Сэди почти на третьем месяце беременности…

В палате – твои родители. Видимо, ты совсем плох, раз они снова вместе.

Ты вспоминаешь название песни. «Река».

Твоя мама сидит на стуле возле кровати. На ней платье – птицы на земляничной поляне. Длинной иглой она нанизывает на нитку ярких журавликов из разноцветной бумаги. Ты знаешь, зачем она это делает: согласно японскому поверью больной исцелится, если сложить сэмбадзуру – гирлянду из тысячи бумажных журавликов.

Твой отец, хотя ты его и не видишь, сидит на полу и складывает журавликов, чтобы твоя мама могла нанизать их на нитку.

Вот они, супружеские узы.

Немного погодя твой отец уходит. Твоя мама продолжает орудовать иглой, но без твоего отца дело идет медленно и запас журавликов тает на глазах. Складывать журавликов намного сложнее, чем нанизывать их на нитку.