Книга Книжный остров мистера Фикри, страница 73 – Габриэль Зевин

Наметанный глаз полицейского сразу выделяет его как неуместный, подозрительный предмет. Ламбиазе понимает, что не должен этого делать, но все-таки снимает рюкзак с полки. Внутри он находит пенал с цветными карандашами и пару раскрасок. Он берет раскраску. Через всю первую страницу написано слово «МАЙЯ». За раскраской обнаруживается еще одна книга. Тоненькая, почти брошюра. Ламбиазе смотрит на обложку:

ТАМЕРЛАН И ДРУГИЕ СТИХОТВОРЕНИЯ

БОСТОНЕЦ

Обложка исполосована цветными карандашами.

Ламбиазе не знает, что думать.

Тумблер в мозгу переключается на режим «полицейский», и формулируются следующие вопросы:

1) Это украденный «Тамерлан» Эй Джея? 2) Как «Тамерлан» попал к Исмей? 3) Кто и зачем обрисовал обложку цветными карандашами? Майя? 4) Почему «Тамерлан» оказался в рюкзаке, подписанном именем Майи?

Ламбиазе хочет бежать вниз и требовать от Исмей объяснений, но что-то его удерживает.

Он еще несколько секунд разглядывает старинное издание.

Из кухни пахнет оладьями. Ламбиазе представляет, как Исмей их жарит. На ней, наверное, белый фартук и шелковая ночная рубашка. А может, один только фартук. Было бы восхитительно. Они могли бы снова заняться сексом. Только не на кухонном столе. Заниматься сексом на кухонном столе неудобно, как бы эротично это ни выглядело в кино. Лучше на диване. Или вернуться наверх. У Исмей такой мягкий матрас, а плотность плетения ее постельного белья, должно быть, измеряется в тысячах нитей.

Ламбиазе считает себя хорошим копом. Он знает, что должен спуститься и придумать причину, почему ему надо срочно уйти.

Но что это за звук? Неужели Исмей готовит ему апельсиновый сок? Еще и сироп растапливает?

Книга испорчена.

И украли ее много лет назад. Уже больше десяти. Эй Джей женился и счастлив. Майя ни в чем не нуждается. Исмей столько выстрадала.

Не говоря уже о том, что она ему очень нравится. И вообще, это не его дело. Ламбиазе кладет книгу обратно в рюкзак и возвращает рюкзак туда, где его нашел.

Ламбиазе считает, что с возрастом копы становятся либо строже, либо мягче. В молодости он легче осуждал людей. Но опыт научил его, что в жизни бывает всякое, и если человек что-то делает, у него обычно есть на то причины.

Ламбиазе спускается на кухню и садится за стол. У Исмей он круглый, а скатерть, которой он застелен, ослепительно белая.

— Пахнет великолепно, — говорит он.

— Приятно, когда есть для кого готовить. Ты так долго не спускался, — говорит Исмей, наливая ему стакан свежевыжатого апельсинового сока. Ее фартук бирюзового цвета, а под ним черный спортивный костюм.

— Слушай, — говорит Ламбиазе, — а ты, случайно, не читала Майин короткий рассказ? Тот, что попал на конкурс? Я был уверен, что малышка всех порвет.

— Еще нет, — отвечает Исмей.

— Майя фактически описала последний день своей матери. Таким, как она его представляет.

— Девочка умна не по годам, — говорит Исмей.

— Мне всегда было интересно, почему Майина мать выбрала Элис.

Исмей переворачивает одну оладью, потом другую.

— Кто знает? Чужая душа потемки.

Между прочим, все новое не хуже всего старого.

У родителей, головы которых сделаны из тыкв, появляется ребенок с головой из утюга. По причинам, которые представляются мне совершенно очевидными, я много думаю об этом рассказе в последнее время.

Э. Дж. Ф.