Книга Книжный остров мистера Фикри, страница 41 – Габриэль Зевин

Исмей, которая занимается лотереей вместе с Эй Джеем, протягивает ему бумажный платок.

— Простуда, — объясняет Эй Джей.

— Конечно, — говорит Исмей.

В завершение вечера мадам Оленска говорит:

— Спасибо вам, мистер Фикри. Вы хороший человек.

— Наверное, у меня просто хороший ребенок.

Эй Джей еще не забрал свою мышку из гримерной.

— Да, — соглашается мадам. — Но этого недостаточно. Вам нужно найти себе хорошую женщину.

— Я доволен жизнью, — говорит Эй Джей.

— Вы думаете, что вам хватит ребенка, но дети вырастают. Вы думаете, что вам хватит работы, но работа не заменит теплого тела.

Эй Джей подозревает, что мадам Оленска уже опрокинула пару рюмок «Столичной».

— Веселых праздников, мадам Оленска.

По дороге домой Эй Джей размышляет над словами учительницы. Он почти шесть лет прожил один. Трудно мириться с болью потери, но одиночество как таковое его не пугает. И потом, ему не нужно старое теплое тело. Ему нужна Амелия с ее большим сердцем и нелепой одеждой. Или хотя бы кто-то похожий на нее.

Начинается снег, и белые хлопья запутываются в мышиных усах. Эй Джей сфотографировал бы Майю, но не хочет уподобляться шаблонному персонажу, который останавливается, чтобы сделать фото.

— Тебе идут усы, — говорит он дочке.

После комплимента в адрес усов Майю прорывает, и она обрушивает на Эй Джея целый поток впечатлений. Только он не слушает.

— Майя, — говорит он, — ты знаешь, сколько мне лет?

— Да, — отвечает девочка. — Двадцать два.

— Значительно больше.

— Восемьдесят девять?

— Мне…

Он четыре раза показывает обе ладони, а потом три пальца.

— Сорок три?

— Молодец. Мне сорок три, и за эти годы я усвоил, что лучше любить и потерять и все такое, и что лучше быть одному, чем с кем-то, кто тебе не по душе. Ты согласна?

Майя очень серьезно кивает, и ее мышиные уши чуть не слетают с головы.

— Но иногда у меня нет сил учить уроки. — Он склоняется к озадаченной девочке. — Ноги промокают?

Майя кивает, и Эй Джей садится на корточки, чтобы она могла залезть ему на спину.

— Хватайся руками за шею. — Когда Майя устраивается у него на плечах, он встает и слегка покряхтывает. — Раньше ты была меньше.

Она хватает его за мочку уха.

— Что это? — спрашивает она.

— Когда-то я носил серьгу.

— Зачем? — удивляется Майя. — Ты был пиратом?

— Я был молодым, — отвечает Эй Джей.

— Как я?

— Старше. И еще была девушка.

— Красна девица?

— Женщина. Ей нравилась группа The Cure, и она думала, что будет круто проколоть мне ухо.

Майя задумывается.

— У тебя был попугай?

— Нет, у меня была подруга.

— Попугай умел разговаривать?

— Нет, потому что никакого попугая не было.

Майя пытается его перехитрить.

— Как попугая звали?

— Попугая не было.

— Но если бы он был, как бы его звали?

— Почему ты думаешь, что он мальчик? — спрашивает Эй Джей.

— Ага!

Она прижимает ладошки ко рту и начинает отклоняться назад.

— Держись за шею, а то упадешь. Может, ее звали Эми?

— Попугай по имени Эми. Я так и знала. У тебя был корабль? — спрашивает Майя.

— Да, с книгами. Я бы сказал, это было научно-исследовательское судно. Мы много чего изучали.

— Ты портишь сказку.

— Это было по-настоящему, Майя. Есть пираты, которые убивают, и пираты, которые исследуют. Твой папа относился ко вторым.

У зимнего Элиса всегда мало посетителей, но в этом году на острове особенно негостеприимная погода. Дороги превратились в каток, а паромы по несколько дней подряд не выходят в рейсы. Даже Дэниелу Пэришу приходится сидеть дома. Он пишет понемногу, старается не попадаться на глаза жене и часто бывает у Эй Джея с Майей.