Книга Измена на Первом Курсе, страница 137 – Мира Лаверн

— Сядьте, иначе покинете зал.

Никита сел.

Впервые за заседание его спокойствие разрушилось.

Катя продолжила тише:

— Я настаивала на встречах. Это правда. Но он звал. Обещал. Планировал. Называл отношениями. Теперь пишет «кратковременный эпизод».

Она разблокировала телефон.

— Могу показать весь чат комиссии. Не для публикации. Без интимных фотографий.

— Достаточно переданных нейтральных фрагментов и технической проверки, — сказала Ольга Сергеевна. — Устройство будет осмотрено в вашем присутствии при необходимости.

Катя кивнула.

— Всё.

Она вернулась на место.

Проходя мимо Никиты, не посмотрела.

Никита смотрел на неё.

Не как на человека, которого любил.

Как на свидетеля, вышедшего из-под контроля.

Ему дали возможность ответить.

Никита снова встал.

Но теперь голос звучал иначе.

Он пытался вернуть спокойствие.

— Я не отрицаю, что писал часть сообщений. Но они вырваны из тяжёлого периода.

— Какие конкретно фразы вы считаете поддельными? — спросил председатель.

— Не могу подтвердить без полного контекста.

— Катя предлагает предоставить полный чат.

— Он содержит личные сведения.

— Вы можете указать конкретные сообщения.

Никита пролистал планшет.

— Фраза о том, что Соня никуда не денется, могла быть сарказмом.

— То есть признаёте подлинность?

— Не в таком смысле.

— Мы спрашиваем не смысл.

Никита сжал губы.

— Возможно, писал.

— Сообщение о расставании после фестиваля?

— Я планировал разговор.

— Значит, на тот момент расставания не было?

Пауза.

Все ждали.

Никита посмотрел на меня.

Потом на комиссию.

— Формального разговора не было.

Вот.

Впервые.

Не «отношения закончились».

Не «она не приняла».

Формального разговора не было.

— Спасибо, — сказал председатель.

Никита понял, что сказал.

Попытался исправить:

— Но эмоционально отношения были исчерпаны.

— Это ваше восприятие, — ответил председатель. — Комиссия не оценивает внутреннее состояние. Нас интересовало публичное утверждение о состоявшемся расставании.

Никита побледнел.

Алина спросила:

— Вы по-прежнему утверждаете, что Катя организовала публикацию видео?

— Я считаю возможным.

— При наличии пояснения Оксаны, переписки Гоши и администратора?

— Они могли договориться.

— Какие доказательства?

— Нет прямых.

— Тогда это предположение.

— Да.

— Вы утверждаете, что Софья и Катя объединились ради мести?

— Передача переписки выглядит координацией.

— У вас есть доказательства иных совместных действий?

— Нет.

— Спасибо.

Никита сел.

Теперь он выглядел не как человек, спокойно объясняющий сложную ситуацию.

Как человек, которого заставили отвечать на точные вопросы.

Ему было проще, когда можно говорить длинно.

В каждом отдельном «да» или «нет» ложь становилась виднее.

Комиссия объявила перерыв.

Двадцать минут.

Мы вышли в коридор.

Яна сразу встала.

— Как?

Я положила папки на подоконник.

— Не знаю.

— Ты выступила?

— Да.

— Никита?

— Хорошо.

— В смысле?

— Сначала хорошо.

Арсений вышел следом.

— Потом хуже.

— Катя? — спросила Яна.

— Пришла, — сказала я.

Катя появилась у двери.

Остановилась.

Яна посмотрела на неё.

Не враждебно.

Но холодно.

— Я могу уйти, — сказала Катя.

— Комиссия ещё не закончила, — ответила я.

— Я подожду внизу.

— Могут позвать.

Она кивнула.

Села на стул у противоположной стены.

Лера находилась дальше.

Они не разговаривали.