Книга Измена на Первом Курсе, страница 129 – Мира Лаверн

Никита перевёл взгляд на комиссию.

Не на меня.

— Я не требовал запретить Софье писать о переезде, расставании или взрослении. Но после прекращения наших отношений сценарий начал меняться в сторону, которая очевидно отражала конфликт.

Новый слайд.

Сравнение старых и новых реплик.

Старая:

«Мы всегда будем возвращаться друг к другу».

Новая:

«Мы приехали вместе. Это не значит, что обязаны уйти вместе».

— Мужской персонаж стал человеком, который боится честного разговора, отдаляется и в итоге уходит. Женский персонаж обретает самостоятельность после отказа от отношений.

— Это называется сюжетная арка, — тихо сказал Арсений.

Председатель посмотрел.

— Не перебивайте.

Арсений кивнул.

Никита продолжил:

— Формально имя героя можно изменить. Можно убрать мою специальность и внешние детали. Но аудитория знает контекст. После публикаций, видео и обсуждений зрители неизбежно воспримут персонажа как меня.

В этом тоже была часть правды.

Я чувствовала.

Комиссия тоже.

Ольга Сергеевна делала заметки.

— Параллельно Софья начала собирать личные материалы, — сказал Никита. — Переписку. Фотографии. Рабочие видео. Свидетельства знакомых.

Он не произносил «доказательства».

Материалы.

Собирала.

Будто следила.

— Эти материалы не имеют прямого отношения к авторству фильма, однако используются для формирования образа лжеца.

Я сжала пальцы.

Не отвечать.

Не перебивать.

— Марк Романов, являясь режиссёром, был лично вовлечён в конфликт. Он занял мою роль, появлялся с Софьей в публичных местах, а фотографии со съёмок использовались для привлечения внимания к проекту.

Марк не изменился в лице.

— Я не утверждаю, что они сами публиковали фотографии, — добавил Никита. — Но скандал объективно повысил узнаваемость фильма.

Без прямого обвинения.

Только намёк.

— Екатерина Зорина, с которой у меня произошёл кратковременный эмоциональный эпизод…

В этот момент дверь открылась.

Катя вошла.

Все обернулись.

Она была в тёмном платье и длинном сером кардигане. Волосы собраны. Лицо бледное.

Никита замолчал на долю секунды.

Не ожидал.

Я увидела.

Потом продолжил:

— Екатерина пытается снять с себя ответственность и передала Софье выборочные фрагменты личной переписки.

Катя села на свободный стул.

Не посмотрела на Никиту.

— Я не могу подтвердить подлинность всех представленных сообщений без экспертизы. Также считаю, что Екатерина могла участвовать в распространении видеозаписи, поскольку состояла в чате этажа и была заинтересована представить себя жертвой.

Катя подняла голову.

Никита продолжал смотреть на комиссию.

— Само видео показывает, почему я откладывал открытый разговор.

Он включил обрезанную версию.

На экране появилась я.

Плачущая.

Кричащая.

Тянущая дверь.

Я смотрела не на себя.

На членов комиссии.

Наталья Игоревна нахмурилась.

Алина из студсовета записывала время фрагментов.

Ольга Сергеевна не смотрела на экран. Она, вероятно, уже видела.

Марк сидел неподвижно.

Катя отвернулась.

— Я не утверждаю, что моя стратегия была правильной, — сказал Никита после видео. — Я должен был яснее завершить отношения. Но я действительно опасался реакции Софьи.

Яснее завершить.

Не изменить.

Не солгать.

— Сейчас этот личный конфликт перенесён в фильм. Я прошу комиссию не превращать фестиваль в площадку, где один участник публично наказывает другого художественными средствами.