Книга Змея. Часть 1, страница 142 – Лана Ланитова

— Ведьма? Да, его мало было пристрелить… Жалкое ничтожество.

— Когда он полностью наряжал меня, то требовал, чтобы я танцевала по комнате. А потом ходила, как взрослая дама, и делала книксены, и прислуживала ему за столом, наливая кофе. А он меня искренне хвалил и говорил: «Сharmant!»

— М-да…

— Он покупал мне много конфет и шоколада. И часто приказывал мне их есть. Прямо при нём. А так как я вечно была голодной, то я принималась с жадностью поглощать все эти сладости. Иногда я даже плакала от голода, а потом радовалась тому, что он даёт мне столько конфет и пирожных. Он специально оставлял меня без еды по нескольку дней, а потом заставлял объедаться всем этим добром. Он, то казался мне злым и жестоким, то добрым и милым. Когда я ела, он гладил меня обычно по головке и называл ласковыми словами.

— Я понимаю, насколько подобная тактика может сломить всю волю жертвы, – охрипшим голосом произнёс Михаил.

— Да, так оно и случилось. Я стала очень зависима от него. Во всех смыслах. А он и далее распускал руки… Но, главным было то, что уже тогда я почему-то решила, что люблю этого человека. Я очень плакала и страдала, когда он куда-то уезжал на два или три дня.

— Тебя тянуло к нему? Уже тогда?

— Не знаю… Мне просто было плохо без него. Возможно, что я тянулась к нему с дочерними чувствами, а может, в них было нечто иное… Я скучала без него. И радовалась, когда он приходил.

— Господи, – Гладышев нервно прошёлся по комнате. – А я тебе ещё подарил этот чертов пеньюар в кружевах. А тебе, наверное, ненавистны все эти кружева. И сладости… Господи, как же всё это гадко!

— Что ты, Миша, я давно уже не ребёнок… И у меня куча всякого белья. Мне дорог твой подарок. И потом наши отношения – это отношения двух взрослых людей. А тогда я была всего лишь маленькой, испуганной девочкой, у которой отсутствовали всякие жизненные ориентиры. А сладкое? Представь, что я до сих пор его люблю… – улыбнулась она печальной улыбкой.

— И что, он всё-таки, в итоге, совратил тебя? – Михаил напрягся и сжал кулаки.

— Нет, к счастью. В самый последний миг провидению или ангелам на небесах было угодно, чтобы не это чудовище стал моим первым мужчиной.

— Вот как?

— Да, дело в том, что к нам в гости приехал Казимир. Как оказалось, он был давним приятелем моего отца, и на тот момент совсем недавно узнал о его смерти. И приехал, чтобы повидать нас с Гришей. Долго рассказывать всё в деталях. О том, как он обо всём догадался. Ему сразу не понравилось, что Гриши нет дома, хотя Сотников врал ему, что отправил брата на учёбу в кадетский корпус.

— Насколько я помню, Александр собирался отправить Гришу на философский факультет, – говорил Казимир задумчиво. – А где же Варенька?

И Сотников не смог далее запираться и вывел ему меня. Видимо, в моём лице и одежде было что-то не так, раз Казимир заподозрил неладное. Как он позднее мне рассказывал, главной деталью, смутившей его окончательно, была коробка с дамскими туфлями. На ней была этикетка – эти детские по размеру туфельки, были пошиты как дамские, на каблучке. Коробка эта лежала в прихожей, прямо на банкетке. Именно она и натолкнула графа Соболевского на те, самые мысли… Он взял Сотникова за грудки и вытряс из него всю правду. Тогда он впервые сильно избил его, залив кровью все его лицо. И потом он догадался, что этот человек убил моего отца. Догадался почти сразу.