Книга Змея. Часть 1, страница 124 – Лана Ланитова

— Но я там девок пригласил ещё белье гладить и постирать кое-что.

— Отмени все распоряжения. Чтобы пока и нос никто сюда не совал. Понял?

— Я, барин, с детства понятливый.

— Вот и хорошо. Исполнишь всё как надо, я ещё тебе денег дам.

— Благодарствую…

— Опусти все закуски и шампанское пока в погреб. Я сам потом достану.

* * *

Гладышев слонялся по пустому дому и думал о том, что в эти часы делает его ненаглядная Барбара.

«Только бы она не передумала. Только бы не обманула меня. Я от любви этой сделался совсем бестолковым. Ослеп, словно крот. И не вижу вокруг ничего. И в то же время весь мир – и сад, и лес, и луг, и река, и озёра, и Сиворицы – всё это наполнилось каким-то особым светом. Кажется, что из скучного, сырого, безрадостного и серого мира холодного Петербурга я окунулся в эдакий звенящий мир импрессионизма, что ли? Только там всё состоит из бликов, света, валёров… Да, мы будем с ней жить во Франции и гулять по Булонскому лесу. И я найму художника, чтобы он изобразил её в трепете листвы. И чтобы было много солнца. Господи, как же хорошо-то. И причина тому одна – моя любовь…»

От нечего делать, он поднялся на второй этаж, в спальню родителей. Здесь тоже были отмыты полы и вытерта пыль. Но белье не было застелено – старые полосатые матрасы оставались накрытыми большими простынями. Он рассеянно посмотрел на собственное отражение в старом седом трюмо.

«Она сказала, что я красив. Может, так оно и есть? – он поднял подбородок и состроил перед зеркалом смешную гримасу. – Надо будет докупить ещё пару рубашек и летний костюм от Пуаре…»

Потом он открыл шкаф. На полках лежали старые вещи. Видимо, родителям они не нужны, подумал он. Раз они всё это бросили. Он увидел несколько старомодных материнских блузок, стопку расшитых полотенец. И тут, среди кучи старых вещей, вдруг мелькнул край картонной коробки. Он потянул его. В руки свалилась увесистая упаковка. Он поднес её к окну. Судя по надписи и картинкам, это было что-то дамское. Похоже, какое-то бельё. Совершенно новое, нераспечатанное белье. Но, что это? И отчего мама не забрала его с собой? Может, ей кто-нибудь подарил его из подруг, а ей оно не понравилось? Бог его знает, отчего оно оказалось здесь? Может, она просто его забыла или оставила на случай приезда?

Как бы то ни было, но он распечатал коробку и ахнул от восхищения. Это был тонкий кружевной пеньюар – прозрачный и невероятно роскошный.

«А если я украду его у мамы и подарю Барбаре? Может, он маме вовсе и не нужен, ведь она сейчас с отцом за границей. Похоже, что это точно размер Барбары. Он ей очень будет к лицу. Светлый шёлк и кружева на её смуглом теле…»

Он закрыл глаза и представил себе, как тёмные соски его колдуньи будут просвечивать сквозь паутинку тонкого ажура, и как сквозь прозрачную ткань будет виден её пушистый тёмный лобок.

Она жуткая модница, рассуждал он. Но это бельё очень красивое и дорогое. Я полагаю, что оно придётся ей по вкусу. Почему нет? Бельё марки Chantelle (Шантель) считается очень дорогим.

Он захватил шуршащий свёрток и отнёс его вниз, в ту спальню, где они провели прошедшую ночь.

Вечер прошёл в томительном ожидании предстоящего утра. Ночью он спал плохо. При мыслях об её обнаженном теле, его фантазия разыгралась так, что он сел на кровати и стал смотреть на месяц за окном, прислушиваясь к трелям соловья. Соловей пел не под окнами, а где-то очень далеко. Но он отчетливо слышал его. И по щекам струились слёзы.