Книга Психология убийства, страница 72 – Марина Серова

Константин Коробейников внезапно замолчал и опустил голову.

— Я понимаю вас, Константин Максимович. Да, дружба — это не только одни слова, это поддержка и понимание. Но у вас есть свои качества, которые могут привлечь других людей. Ведь Владимир Борисович дружит с вами и ценит вас за то, кто вы есть, — сказала я.

— Иногда мне кажется, что я слишком странный для других, — все так же, не поднимая головы, проговорил Константин.

— Каждый из нас уникален, Константин Максимович, — возразила я, — и именно это делает нас интересными. Я считаю, что не нужно бояться открываться людям, и тогда они оценят вас по достоинству. И то, что все мы разные, — это как раз естественно.

— А вы знаете, Татьяна Александровна, мы с Володькой действительно очень разные. — Константин поднял голову и посмотрел на меня. — Он уже в выпускном классе точно знал, чего хочет от жизни. Володька усердно занимался, учил предметы, которые необходимы для сдачи на вступительных экзаменах в вуз. Спортом он тоже занимался, но без фанатизма, не ради побед, а для общего здоровья. Причем тоже избирательно. Например, бокс и борьба его не интересовали. Нет, трусом Володька не был, мог постоять за себя. Но он считал, что драться, то есть бороться, нужно головой, а не кулаками. В переносном смысле, конечно.

— Так это же очень хорошо: заботиться о будущем, строить планы и совершать действия по их претворению в жизнь, — заметила я.

— Да, хорошо, — с какой-то не совсем понятной интонацией протянул Константин Коробейников. — Что касается меня, то я в школе не обращал на базовые предметы никакого внимания. Мне казалось, что все будет как-то само собой. Но когда мы окончили школу и Володька поступил в вуз, а я остался ни с чем, для меня это стало настоящим ударом. Я начал завидовать ему. Его успехи, его уверенность в будущем — все это стало тяготить меня. Я начал резко реагировать на его критику в свой адрес, даже если она была конструктивной. Но однажды многое изменилось. Володька познакомил меня с одной дамой, владелицей литературного салона. И она устроила выставку моих скульптур. И не просто выставку, а выставку-продажу. Неожиданно выставка имела успех. Многие мои скульптуры были куплены, и я получил очень даже приличную сумму. Мной стали интересоваться, меня хвалили, и я начал получать заказы. Я даже не мог поверить, что это происходит со мной. Но я получил творческий заряд, и это вдохновило меня на дальнейшую работу. Я даже поверил в то, что у меня есть свой путь и он не менее важный, чем у Володьки. И к его высказываниям в свой адрес я стал относиться более терпимо. И мне даже показалось, что становлюсь «своим» в его компании.

Константин Коробейников замолчал, словно переводя дух. И я не торопила его.

— Но, Татьяна Александровна, — заговорил он снова, — нашу дружбу с Володькой можно сравнить с горками: то вниз, то вверх. Вскоре я опять стал чувствовать себя чужим в его компании. Это случилось, когда Володька привел на одну из вечеринок Катю. Тогда она еще была его девушкой. Вот тогда я снова почувствовал себя на втором плане. Он был по уши в нее влюблен, это было очевидно, это было видно невооруженным глазом. Другие девушки для него перестали существовать. Он смотрел на свою Катю как на богиню. А я… я снова остался в тени.