Книга Психология убийства, страница 39 – Марина Серова

— Итак, завершаем занятие, — объявила Елизавета минут через пять и пошла к выходу.

Отойдя в сторону, я пропустила Солодовникову и проследила, куда она пошла. Тренер направилась в одну из комнат, на двери которой была надпись «Тренерская».

— Елизавета Сергеевна, — окликнула я Солодовникову, когда она уже подошла к «Тренерской».

— Да, слушаю вас, — полуобернувшись ко мне, сказала Елизавета.

— Меня зовут Татьяна Александровна Иванова, я частный детектив. И мне необходимо с вами поговорить, — сказала я.

— Частный детектив? — недоуменным тоном переспросила Солодовникова. — Но по какому вопросу?

— Мы можем поговорить в вашей «Тренерской»? — спросила я.

— Ну можем, наверное. — Елизавета пожала плечами и добавила: — Если там сейчас никого нет.

В комнате на самом деле никого не было. Мы с Елизаветой прошли к диванчику, который стоял в дальнем углу, и сели.

— Так о чем вы хотели со мной поговорить? — небрежным тоном поинтересовалась Елизавета. — Только должна вас предупредить: у меня мало времени на разговоры, скоро начнется следующее занятие.

— Ничего, я вас долго не задержу. Скажите, Елизавета Сергеевна, как давно вы знаете Четвертушкина Владимира Борисовича? — задала я первый вопрос.

— Ну… с год или чуть больше… не знаю, сколько точно. Нужно посмотреть по журналу посещений, там все отмечено, когда он приобрел абонемент на занятия, — ответила Солодовникова.

— Так вы хотите сказать, что у вас с Четвертушкиным сугубо отношения тренера по фитнесу и посещающего занятия клиента? И только? Так, Елизавета Сергеевна? — уточнила я.

— Именно так, Татьяна Александровна, — без тени смущения ответила фитоняша.

— Видите ли, Елизавета Сергеевна, я имела в виду ваши личные отношения с Четвертушкиным, — сказала я.

— Но у меня не бывает личных отношений с теми, кто тренируется в клубе в моей группе. И вообще, ваш вопрос, Татьяна Александровна, относится к разряду бестактных. Вам так не кажется?

Солодовникова пренебрежительным взглядом посмотрела на меня.

— Нет, мне так не кажется, Елизавета Сергеевна, — спокойно ответила я.

— Ну знаете! Это уже слишком! Вы бесцеремонно лезете в личную жизнь! Что вы до меня докапываетесь? И вообще, кто вам такое сказал? Это клевета!

Теперь Солодовникова уже не сдерживалась.

— Елизавета Сергеевна, меня не интересует ваша личная жизнь от слова «совсем», вы уж поверьте. Но дело в том, что пару дней назад супруга Владимира Четвертушкина, вашего любовника, была убита. Теперь вам понятно, в связи с чем я до вас, как вы выразились, докапываюсь?

Я внимательно посмотрела на Солодовникову. Елизавета побледнела.

— Что? Убита? Но… И вы что же, подозреваете в этом меня? Но я… я никогда не держала в руках оружия, я… я боюсь крови…

Солодовникова запиналась, заикалась и делала паузы между словами. Было видно, что она была сильно напугана.

— А разве я сказала, как была убита супруга Владимира Четвертушкина? Почему вы решили, что ее застрелили или использовали холодное оружие?

— Но… как же еще? — пролепетала Солодовникова.

— Ну, способов убийства много, Елизавета Сергеевна, — ответила я.

— Нет, я не убивала жену Владимира! — вскричала Солодовникова. — Зачем мне это?

— Ну как зачем? Для того чтобы из разряда любовницы перейти в разряд законной, официальной супруги. Разве не понятно? Все любовницы стремятся к этому статусу, — объяснила я.