Книга Ковчег Иуды, страница 40 – Андреас Грубер

— Не думаю, что она захочет тебя видеть! — крикнул ему вслед портье.

Карл был настоящим другом. Он знал, как взбодрить Кёрнера. Впрочем, не исключено, что к этому часу настроение у Сабриски уже улучшилось.

Подвальный этаж судебной медицины казался стерильнее любой операционной. С потолка свисали голые лампочки. В воздухе стоял резкий запах фенола и дезинфицирующих средств.

Навстречу по коридору прошли двое молодых лаборантов в заляпанных халатах. Стук их ботинок гулко отдавался от кафельных стен. Обычно такие бездушные помещения Кёрнера не тревожили. Но сейчас, зная, где находится, он почти физически ощущал дыхание смерти, въевшееся в каждую щель этих стен.

В конце коридора находился зал восемь. Кёрнер толкнул дверь.

Ледяной воздух тотчас превратил его дыхание в белёсый пар. Обстановка была спартанской: на П-образной стойке теснились десятки банок с жидкостями, хирургические инструменты, осветительные приборы, микроскопы, видеомагнитофон с монитором и клубок проводов, исчезавший в дряхлом электрощите на стене.

Филипп, в куртке и шарфе, сидел на табурете и задумчиво поглаживал бороду.

Яна Сабриски стояла у стола, на котором лежало тело Сабины; к счастью, его уже перевернули на спину. Глаза девушки были закрыты, руки безвольно свисали с края. Прямо над телом висела неоновая лампа, заливавшая кожу тёмной синевой. Место, где Сабриски вскрыла живот, угадывалось лишь смутной тенью.

Судмедэксперт обошла стол. На ней были латексные перчатки, распахнутый белоснежный халат и толстый свитер с высоким воротом. На переносице сидели узкие очки в элегантной стальной оправе; поверх них она вопросительно разглядывала Кёрнера.

Он и не знал, что на работе ей нужны очки. Неужели он и правда не видел её так давно?

Оправа удивительно шла к её каштановым волосам, которые она больше не носила распущенными, а заплетала в косу. Так она казалась старше — и, чёрт побери, ещё интереснее. Господи, какая же она всё-таки интересная женщина.

Какой же я был идиот. Мне не следовало её отпускать.

— Детектив со скальпелем, — сказал он, подходя ближе.

— Алекс, — коротко кивнул Филипп.

— Ты плохо выглядишь, — вместо приветствия заметила Сабриски.

Она и вправду за меня беспокоится? Или теперь у неё это вместо «здравствуй»?

— Наконец-то я снова в Вене, — простонал Кёрнер. — Грязь, выхлопы, суета, пробки, неон, толпы… Знаю, звучит безумно, но всё это мне куда милее, чем торчать в той дыре. Будто попадаешь в другой мир, где всё живёт по иным законам.

— А мне бы там понравилось, — отозвалась Сабриски. — Горы. Тишина.

— Я его понимаю, — буркнул Филипп. — У всех этих деревенских что-то не в порядке с головой.

— Можно подумать, у тебя с ней всё в порядке, — огрызнулась Сабриски.

Она стянула перчатки и хлестнула ими Филиппа по спине. Тот картинно взвыл.

Кёрнер отвёл взгляд. Ему не нравилось, когда они дурачились, как дети. Неужели они никогда не бывают серьёзными?

— Где Базедов?

Сабриски скомкала перчатки и небрежно бросила их на поднос.

— С телом мы закончили. Рабочий день окончен. Базедов ушёл к жене и детям, а я собираюсь выпить пива.

— И что вы выяснили?

Сабриски сцепила пальцы и хрустнула суставами.

— На завтрак у неё были кукурузные хлопья, цельнозерновой хлеб и апельсиновый сок. Через полчаса после этого её убили.