Книга Ковчег Иуды, страница 212 – Андреас Грубер

Дрожащими пальцами он принялся обыскивать карманы Сабриски в поисках серебристой бензиновой зажигалки, которую она ещё два дня назад носила с собой. В одном из карманов он нащупал холодный металл.

Пока змеевидные отростки начинали заползать ему в брюки между ремнём и свитером, он повернул зажигалку в пальцах, стараясь не делать резких движений. Ладони были мокрыми от пота. Он попытался открыть крышку «Зиппо».

Теперь холодный конец щупальца касался его голой кожи. Как огромный червь, эта штука отодвинула свитер и рубашку и раскрыла маленькую, похожую на присоску пасть. Пасть ощупью поползла по его спине.

Инстинктивно Кёрнер так сильно выгнулся, что кожа у поясницы собралась складками. Потом поставил зажигалку как надо, открыл крышку и положил большой палец на колёсико. С первой же попытки вверх взвился язычок пламени.

Существо, будто плеть, выстрелило из-под его свитера и с чмокающим звуком метнулось прочь. В тот же миг хватка на ноге ослабла. Кёрнер поднял горящую «Зиппо».

Смутные щупальца извивались в подземелье — на полу, на стенах, на потолке. Трудно было поверить, что всё это части одного-единственного организма. Где находится центр его тела, Кёрнер разглядеть не мог.

Он обвёл рукой с «Зиппо» вокруг головы. Поток воздуха заставил пламя дрогнуть. В его свете конечности отступали в ниши и тёмные ходы. Тварь испускала отвратительную серную вонь — запах плесени и тухлых яиц. Над полом собирались туманные клубы. Кёрнер не мог различить ничего определённого; слышал только мерзкое шипение, от которого болью наливалось пространство за лбом.

Затем он посмотрел на Яну Сабриски. Она лежала неподвижно, с закрытыми глазами. На виске, куда пришёлся удар, проступал красный кровоподтёк. Он нащупал у неё сонную артерию. Пульс был слабым.

Кёрнер боялся, что Сабриски в любую секунду распахнёт глаза и схватит его, но ничего не произошло. Она лежала без сознания.

Когда он хотел убрать руку с воротника её свитера, пальцы наткнулись на кожаный шнурок у неё на шее. Кёрнер вытянул его наружу. Талисман.

В дрожащем свете бензиновой зажигалки он рассмотрел деформированную свинцовую пулю, когда-то пробившую грудь человека и застрявшую в позвоночнике. Два дня назад этот амулет игриво скользил у него между пальцами — после того, как они с Сабриски спали вместе.

Женщина, лежавшая сейчас перед ним, не имела ничего общего с той Сабриски, с которой он вчера утром пытался бежать из деревни. Ему придётся оставить её здесь. Одному ему не вынести её из этого подземелья.

Кёрнер смотрел на её бледное лицо. На этот раз талисман не принёс ей удачи.

Он надел кожаный шнурок себе на шею; пуля закачалась у него на груди. Это было единственное, что он мог взять с собой на память о Сабриски.

Кёрнер оставил бесполезный ручной фонарь и дневник алтарника. С рацией в кармане пальто и «Зиппо» в руке он пошёл туда, откуда пришла Сабриски.

Ему нужно было найти путь к деревенскому колодцу.

Прикрывая пламя от сквозняка, Кёрнер прошёл под аркой в нишу. За ней тянулся узкий ход; перспектива в нём странно смещалась, будто изгибалось само пространство.

Для Кёрнера это ощущение уже стало почти привычным, но он больше не верил, что всё дело в галлюцинациях от обезвоживания. Тварь хотела свести его с ума. Играла с его восприятием.