Книга Ковчег Иуды, страница 211 – Андреас Грубер

Сабриски посмотрела на него с жалостью.

— Алекс, оно не появляется то здесь, то там. Оно не перемещается. Оно существует повсюду одновременно. Оно ушло глубоко в землю, там разрослось и разветвилось, как гигантский паразит. Оно везде под нами. И все мы видим в этом божественное предопределение.

— Все мы… — с издёвкой повторил Кёрнер. — Яна, за это отвечает всего горстка людей! Вайсман признался: младшую дочь Крайников убили на рассвете в баре, и присутствовали при этом только несколько местных.

Сабриски покачала головой.

— С конца тридцатых щупальца Существа нашли дорогу в каждый дом — щупальца и шипы, как у гигантского морского ежа.

— Не могут все жители быть в этом замешаны. Должны же быть другие, которые…

— С вчерашнего дня я знаю правду. Других нет, Алекс. Есть просто все. Не только Грайн — Хайденхоф тоже часть этого мира. Вживление проводят в день четырнадцатилетия. Несколько сотен человек связаны с Существом через лавки и угловые сиденья… Все они — его часть.

Кёрнер услышал шорох за спиной, но слова Сабриски потрясли его так, что он не мог отвести от неё взгляд.

— Ты оправдываешь банду убийц!

— Алекс, попробуй увидеть другую сторону. Деревенские отнимают жизни, чтобы сохранить тайну. Чтобы сберечь жизнь куда более великую. Это бескорыстные поступки. Люди убивают не ради себя — ради могущественного создания. Они преданы ему без остатка. Это непостижимая благодарность, и теперь я тоже её знаю. Они верят в Существо. Оно открывает им новый взгляд на мир. Твои родители и твоя бывшая жена знали эту истину. Алекс, это твой последний шанс. Узнай её и ты.

Фонарик замерцал, потом луч на мгновение погас. Кёрнер снова услышал за спиной шорох.

— От такого взгляда на мир я, пожалуй, откажусь.

Он подумал о мёртвых детях и о деревенском священнике из дневника, сошедшем с ума.

Кёрнер встряхнул умирающий фонарик. Батарейки загремели в рукоятке, но они окончательно сели. Его окружила полная чернота. Он выронил ставший бесполезным прибор.

— Я рада за тебя, Алекс, — услышал он голос Сабриски из темноты.

Словно её слова были командой, земля позади Кёрнера пришла в движение. Он хотел шагнуть в сторону, но почувствовал руку Сабриски на воротнике пальто. Она держала крепко.

В то же мгновение что-то липкое поползло вверх по его ноге. Быстро добралось до колена, молниеносно обхватило бедро и стало подниматься выше.

И тогда все кошмары, до сих пор таившиеся лишь у него в голове, начали становиться явью. Шипение и ползучее шуршание вокруг усиливались, будто по полу во тьме метались сразу несколько щупалец. Кёрнер попытался ударить рукой по тому, что обвилось вокруг его ноги, но промахнулся.

— Алекс, не сопротивляйся, — прошептала Сабриски прямо перед его лицом. — Это быстро прой…

Кёрнер ударил её основанием ладони в висок. Она умолкла; в тот же миг её хватка на воротнике ослабла. Не сделав даже неловкого шага назад, Сабриски осела на пол. Остался только звук ползущих щупалец.

Второе щупальце заскользило вверх по ноге Кёрнера. Он рухнул на пол и на четвереньках пополз туда, где, как ему казалось, лежала Сабриски. Шаря по каменному полу, он нащупал её ботинки и поспешно двинулся по джинсам вверх, к поясу.

Был только один способ спастись от отростков этого отродья. Кёрнер вспомнил фразу из дневника: «Неужели отродье боялось огня?» Возможно, оно и через сто с лишним лет всё ещё ненавидело огонь. Может быть, даже сильнее, чем он сам. Во всяком случае, огонь уже помог ему однажды, когда он освободился от пут на запястьях над свечным пламенем. Если повезёт, спасёт и теперь.