Книга Ковчег Иуды, страница 142 – Андреас Грубер

Есть ещё так много всего, что деревенским жителям предстоит узнать. В конце концов селение сможет обрести покой лишь тогда, когда они обнаружат сводчатое подземелье с машиной, разрушат механизм, сожгут книгу Хутцингера и вместе со смертью патера Дорна доведут всё до окончательного конца.

Разрушение Иудина ковчега наверняка было только началом. Пока что отродье в нём заперто, а ковчег забаррикадирован. По крайней мере, это удалось, и я рад, что мне больше не придётся заглядывать в исповедальню.

Слишком глубоко засело во мне страшное воспоминание о падающей решётке, скамье с верёвками, блоками и окровавленными кожаными ремнями.

* * *

Кёрнер захлопнул книгу. Скамья с верёвками, блоками и окровавленными кожаными ремнями. Чёрт побери, что он только что прочёл? Это было точное описание той самой железной конструкции, которая стояла на месте убийства Сабины Крайник.

Дневниковая запись была такой же безумной, как и дело, которое они расследовали. Возможно, именно поэтому одно так странно сходилось с другим. Ему нужно было ещё раз, уже внимательно, осмотреть устройство в «Газлайт». Этой штуке, конечно, не было ста сорока лет, но она почти наверняка являлась точной копией конструкции, которую патер Дорн спрятал в исповедальне.

Потом он пойдёт в церковь и сорвёт с исповедальни проклятую простыню, о которой рассказывала Сабриски. Но сначала — бар. Чёртова машина, назначение которой по-прежнему ускользало от него, связывала нынешние события с тем, что произошло в 1864 году. Всё каким-то образом складывалось. И Мартин Гойссер знал — каким именно.

Он бросился к машине. В этот момент из зала прощания вышел Филипп, прогнул спину и развёл руки, разминая затёкшие плечи.

— Алекс, где ты был? Нам срочно надо…

— Потом! — выдохнул Кёрнер.

Он вскочил за руль «Ауди» и резко развернулся на стоянке. Щебень и вода ударили по днищу, а несколько секунд спустя Кёрнер уже мчался по дороге к главной площади. В зеркале заднего вида он видел, как Филипп растерянно смотрит ему вслед.

За поворотом показались палатки и временная деревянная будка паводкового штаба. Кёрнер сбросил скорость и на малом ходу пересёк главную площадь, лавируя между пожарными машинами, бортовыми грузовиками и снующими людьми.

Над полевой кухней всё ещё поднимался пар. На длинных лавках под палаткой громоздились пустые ящики из-под минеральной воды. Всё это напоминало подготовку к народному празднику, который пришлось отменить из-за непогоды.

Десятки мужчин и женщин останавливались посреди работы и провожали его взглядами — настороженно, молча, как волчья стая. Он не даст им понять, насколько продвинулся в расследовании. Не снимая ноги с педали газа, Кёрнер проехал мимо «Газлайт». Жёлтые заградительные ленты трепались на ветру.

Он припарковался у чёрного входа в дискотеку, толкнул дверь и прошёл мимо туалетов. В любом деле находились следы, которые снова и снова возвращали его на место преступления. Наверняка он входил в этот бар не в последний раз.

Базедов приходил сюда по той же причине? Кёрнер это выяснит.

В помещении больше не пахло железом и серой. В воздухе стоял резкий запах чистящих средств и абразивного порошка. Наверняка Вальтрауд Штойссер выдраила весь пол, а не только танцплощадку, где произошло убийство.