Книга Ковчег Иуды, страница 133 – Андреас Грубер

Вода размочила тело, точно губку, но вместе с тем словно законсервировала его. Густые чёрные волосы мальчика сохранились полностью — и от этого на фоне изуродованного тела выглядели особенно нелепо, почти гротескно.

Звяканье хирургических инструментов вывело Кёрнера из оцепенения. Сабриски уже расставила на столике возле постамента флаконы, режущие инструменты и химические растворы, а затем точными, аккуратными движениями отделила одежду от трупа.

Рядом с ней стоял диктофон; катушечки кассеты едва слышно вращались.

— Вскрытие грудины и грудной клетки, — произнесла Сабриски ровным, бесцветным голосом, не поднимая глаз.

Она приставила скальпель под горлом и глубоко рассекла грудную клетку по центру. Кёрнеру вдруг стало дурно. Он почувствовал, как кофе, выпитый два часа назад, подступает к горлу из сведённого спазмом желудка. Он резко отвернулся и глубоко вдохнул.

За спиной скребнули металлические зажимы, что-то влажно разошлось под лезвием, хрустнула кость. На лбу у него выступил пот. Что с ним такое? Это ведь не первый труп, который он видел в жизни.

Но сейчас всё было иначе. Верена жила в соседнем посёлке, и на следующей неделе ей должно было исполниться четырнадцать. От мысли, что так близко от неё он разрыл кладбище и вытащил на свет мёртвых детей, у него закружилась голова. Снова всплыли кошмары.

Он уставился в купол и сосредоточился на дроби дождя. Постепенно дыхание выровнялось. Где-то позади звучал сухой, деловой голос Сабриски.

— Образцы крови и мочи будут позднее отправлены на химическое исследование. Вопрос: присутствуют ли в организме следы валиума? Если да — в какой концентрации?

Кёрнер услышал щелчок крышки.

— Содержимое желудка отделено и также подлежит исследованию.

Время тянулось мучительно медленно. Кёрнер снова и снова слышал тихое скольжение скальпеля; смотреть он заставлял себя лишь изредка.

Вдруг голос Сабриски стал громче.

— От чего, ты сказал, умер мальчик?

— Сердечная недостаточность.

Сабриски поманила его. Она повернула труп на бок и направила фонарик-ручку на раскрытый участок спины.

— Рана похожа на ту, что была у Сабины Крайник, — сказала она. — Кожа и ткань под ней на уровне третьего поясничного позвонка разорваны. Вероятнее всего — изнутри. Позвонок деформирован.

Кёрнер на мгновение вспомнил рану на спине Сабины Крайник и стремительное деление клеток чужеродной ткани.

— Что ещё?

— Больше я сейчас сказать не могу. Мне нужен микроскоп и подробные лабораторные результаты. Но на сердечную недостаточность это точно не похоже.

— Один-ноль в нашу пользу. — Кёрнер посмотрел на второй мраморный постамент. — Вскроем второй гроб?

— Я с этим ещё далеко не закончила, — возразила Сабриски.

— Закончишь позже. Я хочу знать, что в этом ящике.

Кёрнер взял лом из арсенала Апфлера. Железом он поддел крышку. Петли выгнулись, пропитавшееся водой дерево подалось с чавкающим звуком. От гроба пахло илом.

Когда Кёрнер отодвинул крышку, ему в лицо ударил густой смрад разложения. Поэтому ещё удивительнее было вдруг увидеть перед собой совершенно целое, бледное лицо юной девушки. Сходство с Сабиной Крайник бросалось в глаза.

Сабриски наклонилась через его плечо.

— Так выглядят мёртвые, если два года пролежат во влажной глинистой земле, — пояснила она. — Надень перчатки и помоги мне её вытащить.