Книга Ковчег Иуды, страница 115 – Андреас Грубер

Как там его дочь?

За весь день он ни разу не позвонил; только сейчас вспомнил о Верене и бывшей жене. Но теперь было уже поздно. В суматохе дня он даже не выкроил получаса, чтобы съездить к ним в Хайденхоф — хотя бы на чашку кофе. Есть ли у них электричество? Работает ли отопление? Хватает ли чистой воды для питья?

Дверь открылась, и в комнату проскользнула Яна Сабриски. Босая, в длинном банном полотенце, обернутом вокруг тела; волосы заколоты узлом, мокрые пряди падали на лоб.

— Привет, Colonel^[1].

Так она не называла его уже давно. Это была старая словесная шутка ещё с тех времён, когда они жили вместе: вместо Кёрнер она звала его Colonel, но произносила по-английски — «Кёрнел».

— Волосы на груди у тебя поседели, — заметила она.

— Мне говорили, это придает мужчине загадочности, — сухо ответил он.

— Ну, если ты так считаешь.

Он не представлял, что у неё сейчас на уме. Зато заметил: при виде его ожогового шрама, тянувшегося от тыльной стороны ладони до плеча, она по-прежнему не отшатнулась, как многие женщины, которым доводилось увидеть его таким.

Яна знала его слишком хорошо. Пять лет эта сетка рубцов была для неё частью повседневности. К тому же, будучи судебным медиком, она видела вещи куда страшнее.

— Значит, вот как ты тут живёшь. — Она огляделась. — И ванной тоже нет. — Пожала плечами. — Моя комната размером с консервную банку. Матрас провисает до пола, шкаф вот-вот развалится, а десяти ваттная лампочка светит слабее одинокой звёзды в небе.

— Мне кажется, я слышу в твоём голосе лёгкое недовольство.

— Почему ты отдал двухместный номер Бергер, а не мне? — Она швырнула кожаный рюкзак на стул.

— Спонтанное решение. Я не думал.

— Она тебе нравится?

Тут дверь распахнулась. В комнату ввалился Филипп.

— Ты можешь?.. — Он изумлённо огляделся. — О, я не знал, что у тебя дамский визит. О-ля-ля!

— Ты когда-нибудь слышал про такую штуку — стучаться, Фил? — прошипела Сабриски.

— Нет. Дашь свой шампунь? — спросил он Кёрнера. — Буду на ночь хорошеть. — И подмигнул ему.

Кёрнер скрестил руки на груди.

— Что-то в этой комнате становится тесновато.

— У меня все в рюкзаке. — Сабриски кивнула на стул.

— О, ты сразу со всем скарбом сюда переселилась. — Филипп развязал ремешки и принялся рыться. — Одолжишь дезодорант, женскую бритву и щетку?

Она великодушно указала на сумку.

— Угощайся.

— А презерватив?

Сабриски сверкнула глазами.

— Если тебя это выручит — пожалуйста.

— Желаю вам двоим незабываемой ночи!

С полными руками Филипп вышел из комнаты и захлопнул дверь ногой.

— Зачем ты принесла сумку? — спросил Кёрнер.

— Может, я задержусь здесь немного дольше. — Она прошла мимо него и задёрнула занавеску. — Я не хочу сегодня ночью быть одна, — прошептала она ему на ухо.

Он растерянно посмотрел на неё.

Сабриски обхватила его за плечи и принялась разминать мышцы шеи.

— Ты весь зажат, — сказала она.

Полотенце медленно соскользнуло с её груди и бёдер. Кожа отливала золотистым загаром, плечи были усыпаны веснушками.

— Яна, я…

— Тсс. — Она приложила палец к его губам. — Ни слова.

Она встала на цыпочки, поцеловала его и прижалась телом к его груди. Её кожа была холодной и пахла гелем для душа, волосы — шампунем. Она покусывала его губы, потом глубоко скользнула языком ему в рот. Внезапно он почувствовал, как возбуждается.