Книга Коррида с предателем, страница 68 – Ирина Дегтярева

— Он пытался оказывать влияние на показания участников спецоперации?

— Нет, — твердо ответила Маслова. — Он выглядел раздраженным, когда мы привезли труп в Прагу. Сильно покраснел, я даже настояла на том, чтобы померить ему артериальное давление. У меня были опасения, что я привезу в Москву два трупа. Я дала ему таблетку. После вскрытия я как-то по-другому переосмыслила происходившее. Улеглись волнения, связанные непосредственно с проведением спецоперации, остался осадок. Такие нервы, которые продемонстрировал тогда Крылов, могли быть связаны с другим. — Она заметила, что Трофимов открыл было рот, чтобы задать очередной вопрос. — Всё, Николай, давайте на этом закончим. Ощущения и догадки, как говорится, к делу не пришьешь. А мне надо сделать обход. Я все-таки на дежурстве.

Озадаченный и разочарованный Трофимов вышел из госпиталя. Вдохнул ночной свежий воздух, поежился и заспешил к метро, недоумевая, зачем Маслова вообще согласилась на разговор, если не пошла до конца в изложении своих подозрений? И хочется, и колется — так можно было охарактеризовать ее поведение. Крылов не снят с должности, напротив, вернулся в Москву. И в то же время заявляется к ней оперативник с вопросами о давней спецоперации, возглавлявшейся Крыловым. Что это? Проверка для назначения его на новую должность? Или…

* * *

Мальчишка лет девяти, увидев воздушный красный шарик, застрявший в ветвях почти у самой вершины дерева, с удивительным оптимизмом несколько раз толкнул толстый ствол вяза, наверное, рассчитывая, что он легко раскачается, как тонкая березка или рябина. Дерево, конечно, не шелохнулось. Мальчишка толкнул его еще пару раз. Вздохнув и поглядев на недосягаемый шарик, пошел к своему подъезду.

Тихонов увидел эту сценку, приближаясь к подъезду своего дома, и подумал, что, если бы и удалось стрясти шарик, он, воздушный, улетел бы к серым московским тучам. По ассоциации разработка Крылова напоминала такое же безуспешное расталкивание баобаба. И даже если они сдвинут дело с мертвой точки, процентов восемьдесят за то, что Крылов усвистит от них, как воздушный шарик.

Тихонов с удивлением увидел открытое окно в своей квартире. Розовый с белым тюль выметало сквозняком то наружу, то втягивало обратно, словно дом дышал через открытый оконный проем.

В квартире встретил Лешка, как ловкая обезьянка влезший сначала на руки, а потом оказавшийся верхом на шее отца. В дорожном портфеле для сына оказались гостинцы из ГДР — домашние туфельки, красные с синим, с вышивкой, ботинки из мягкой кожи и пистолет, как инопланетный бластер, — в прозрачном корпусе пистолета при нажатии курка вращались с десяток разноцветных шестеренок. Даже словно бы искры вылетали, или так казалось. Тихонов перед отъездом успел поменять максимально разрешенные для соцстран сто шестьдесят рублей на гэдээровские марки. Даже у Трофимова пришлось немного занять до зарплаты.

Жене Сергей купил розовую кофту с поясом и для будущего ребенка два комбинезона.

— Почему желтый и красный? — удивилась Надя, разложив на колене комбинезончики и любуясь ими. — А вдруг мальчик будет?

— Я-то девочку жду, — отозвался рассеянно Сергей.

Мысли его все еще не вернулись к дому и семье. Он прикидывал, как пройдет очередной контакт с Кондратюком. Когда они встречались последний раз в «Арагви», Анатолий Павлович предложил прийти к нему домой. Это уже продвижение. Кондратюк назвал свой адрес, и Сергей тщательно записал, хотя не только прекрасно знал его, но и успел побывать там. Завтра вечером Тихонову предстояло посетить Кракена и познакомиться с его супругой.