Книга Коррида с предателем, страница 52 – Ирина Дегтярева

— Лучше уж рутина… Герр Ланге, вы меня сорвали с учебы.

— Называй меня теперь Вильгельм Тобиас. Имя Ланге забудь навсегда. А учиться ты будешь. Думаю, в очень хорошем университете. Либо это будет Западная Германия, либо… Ну зачем забегать вперед?

Они без приключений уехали из Лейпцига. Пересели на машину в каком-то поселке, куда добрались на попутке. А затем оказались в особой зоне, подъезды к которой строго охранялись. Тут к Анатолию вернулись подзабытые ощущения жизни во Львове. Вооруженные люди в форме. Правда, здесь находились американцы. Документы проверяли у новоявленного Вильгельма Тобиаса с тщательностью и недоверием. На Анатолия у немца тоже были какие-то «корочки», и они вполне устроили проверяющих.

— Мы теперь американские друзья, — с долей сарказма заметил Вилберт, когда проехали очередной кордон.

— Ты бы лучше подумал, где нам найти Вальзера?

— При чем здесь я? — сидящий за рулем Вилберт покрутил головой, как будто его могучую шею натирал воротник дурацкого плаща.

— Ты же с ним шнапс пил. Отправили Гартунга за Бонке. — Вильгельм засмеялся. — Он до сих пор у англичан. Их служба безопасности бдит денно и нощно. Это еще чудо, что мы добрались из Лейпцига.

— Где мы? — подал голос совсем оробевший Анатолий.

— Это Мюнхен, — не поворачиваясь, ответил Вилберт. — Гартунг — болван. Он попался бы, даже если бы ему обеспечивала прикрытие сотня-другая бойцов. Теперь кого-то найти сложно. Те, кто отсиживается в других зонах, ушли в глухую оборону, нанялись кто куда — грузчиками, санитарами… — он хмыкнул. — Дрекслера нашли в морге. Он там санитаром подвизался.

Анатолия пугали их довольно откровенные разговоры. Он понимал, что обратной дороги нет, такое доверие подразумевает ответную верность, даже если ты не давал подписку о неразглашении.

Кондратюк догадался, что речь идет о разведчиках, которых Вильгельм, а вернее, некто вышестоящий собирал в таинственную команду, к которой каким-то боком оказался причастен и он, Анатолий Кондратюк.

— Телефоны работают плохо, — сетовал Вильгельм, — все и всеми прослушивается. Гартунга вытащит американский штаб связи. Но чем больше таких арестов, тем больше провалов, и нам все запишут в минусы.

То, как откровенно он разговаривал с шофером, дало понимание Анатолию, что Вилберт и не шофер никакой. Помощник, по меньшей мере.

— Американцы рты пооткрывали, когда в том военном лагере около Александрии мы им выложили, как работали с русскими.

Тут уж Вильгельм поглядел на него с укором, и Вилберт умолк.

Позже, по оговоркам нескольких офицеров, приближенных к Вильгельму, Анатолий догадался, что небольшая группа во главе с их шефом ездила в Америку. Они упоминали самолет, на котором летели туда, а обратно шли на пароходе. Как понял Кондратюк, группа офицеров-разведчиков доказывала там кому-то свою исключительность и осведомленность в том, как вести разведку в СССР.

Эти «оговорки» офицеров, как понял потом Анатолий, не были случайными. Он замечал, что при посторонних разведчики соблюдали строжайшую конспирацию. Кондратюка посадили за книжки — усиленно учить английский. Дали педагога из американских солдат, который так виртуозно разговаривал с помощью ругательств, что, услышав это, Вильгельм взялся по вечерам и ночам преподавать сам. И надо сказать, английским он владел прекрасно.