Книга Нина Риччи, страница 71 – Виктория Балашова

Сюзанна Лалик, сестра Марка, тоже была весьма одаренным человеком. С 1910 года она начала создавать пудреницы, бонбоньерки, декоративные ширмы мотивы обоев, а также фарфора для Севрской мануфактуры. Известно, что Сюзанна работала над многими проектами совместно с отцом, но из-за ее скромного характера эти предметы остались в истории только под одним именем. В 1920-х годах она внесла свой вклад в дизайн многих стеклянных изделий, таких как вазы и чаши. Это была эпоха, когда имя Лалика стало одним из главных в направлении ар-деко. После брака Сюзанны с фотографом Полом Берти-Хэвилендом в 1917 году, отец Пола, владелец фабрики фарфора в Лиможе, попросил ее разработать дизайн для его изделий, некоторые из которых имели большой успех на Выставке промышленного и современного искусства в Париже в 1925 году. Сюзанна продолжала создавать эскизы для изделий из фарфора вплоть до 1930-х годов. В 1914–1927 годах Сюзанна Лалик-Хэвиленд спроектировала и расписала серию декоративных ширм с поразительно точными сценами повседневной жизни и натюрмортами. Она также создала более 130 картин, которые не продавала – они украшали ее собственный дом. В 1937 году Сюзанну попросили разработать декорации к спектаклю театра «Комеди Франсез». Это положило начало ее долгой и успешной карьере театрального художника, в 1930—1970-е годы она работала более чем над пятьюдесятью спектаклями.

Робер Риччи часто ездил с Сюзанной и Марком в Эльзас, где находилась фабрика Лалика. Часами он мог фотографировать пейзажи и цветы. Но, несмотря на все свои увлечения, Робер никогда не забывал о работе; обещание, данное матери, он выполнял неукоснительно, никогда не выпуская из виду дела дома моды. К тому же с Раймондой и маленькой дочкой Робер постоянно ездил на виллы своей матери – его энергии можно позавидовать. В 1936 году он успешно провел переговоры с сотрудниками дома моды, не дав им начать забастовку, из-за которой многие предприятия были вынуждены прекратить работу. Дома моды Нины Риччи это не коснулось, но Робер сделал определенные выводы и обратился в Профсоюзную палату парижской высокой моды, где подружился с коллегами, в том числе с соотечественницей своих предков, итальянкой Эльзой Скиапарелли. В тот момент самая престижная ассоциация профессионалов моды переживала не лучшие времена: Великая депрессия истощила и разобщила ее. Новоизбранный президент Люсьен Лелонг призвал своих коллег оставить разногласия и помочь ему восстановить Палату высокой моды. Лелонг был давно знаком с Рене Лаликом, который создал для него несколько флаконов для духов, поэтому фактически входил в ту же компанию, с которой проводил время Робер Риччи. С 1937 по 1947 год Лелонг возглавлял Профсоюзную палату парижской высокой моды. Как и Робер, он понимал, какая сложилась обстановка в стране и мире, поэтому в одном из своих первых выступлений в качестве президента палаты он сказал: «Мы заявляем, что на социальном уровне мы и наши дома принадлежим к среднему классу, и мы желаем не только абсолютного равенства прав для всех, но и обязанностей. Не должно существовать ни чувства превосходства, ни проблем с людьми. Давайте четко заявим, что с точки зрения качества не существует ни маленьких, ни средних, ни больших домов. Давайте считать навсегда признанным, что каждый дом, независимо от его важности, фактически или в потенциале содержит принцип творчества и что его промышленное развитие будет способствовать успеху и качеству».