Книга Коко Шанель, страница 65 – Виктория Балашова

За скупыми строками, описывающими взлет Шанель в Довиле, стоят ее труд, интересные рекламные находки, прекрасная интуиция, «нюх» на то, что в данный момент требуется женщине — то, что будет помогать Шанель делать моду на протяжении последующих десятилетий. Перемены витали в воздухе, но Габриэль не хотелось стать Стравинским в моде. Свои шаги она просчитывала куда более тщательно и не была освистана — бежать из Довиля, в отличие от курорта Виши, ей не пришлось.

Габриэль наняла двух девушек, которым не было шестнадцати и которые едва умели держать иголку в руках. Но этого было достаточно, чтобы начать работу. Затем, поскольку магазин находился на солнечной стороне, она повесила на окно большую белую штору, на которой черными буквами была выведена ее фамилия — впервые именно в таком виде, черное на белом. По Довилю она ходила, производя неизгладимое впечатление: в костюме мужского покроя, в удобных ботинках с закругленными носами, не такая, как все, — будь то верхом или пешком, не отказавшись ни от одного из своих безумств, несмотря на советы знатоков по части элегантности. Она показывалась на матчах поло в блузках с открытым воротником, в странной шляпе собственного изготовления, похожей на сплющенный котелок. Габриэль рекламировала одежду сама, а в подмогу вызвала Адриенну. Та тоже наряжалась в платья от Шанель и дефилировала по набережной.

Идеи для новых нарядов Габриэль брала отовсюду, но от парижских кутюрье в последнюю очередь. Знаменитый Поль Пуаре тогда активно шил юбки, зауженные книзу, в которых сложно было ступить даже шаг. Ткани выбирались тяжелые, в них Габриэль чувствовала себя скованной, запакованной. Правда, в то время разброс в моде был довольно большим: тот же Пуаре обожал восточные мотивы, которые активно «сдабривались» мотивами русскими. В моду, благодаря гастролям «Русского балета», которые проходили в Париже в 1909–1911 годах, вошли мотивы балетов «Шахерезада», «Клеопатра», «Весна священная», «Половецкие пляски». Декорации к ним тоже имели огромный успех и прославили художников Бенуа, Рериха, Головина и особенно Бакста. Законодателей мод захватили восточные и славянские идеи. Среди того, что считалось модным иметь в своем гардеробе, были мягкие, плоские лифы и плавно струящиеся вдоль бедер юбки, напоминавшие о Греции и стиле ампир; шифон, креп, легкие и прозрачные ткани, отделанные бисером и стеклярусом; шифоновые шарфы и широкие рукава кимоно обшивали пушистыми мехами, низы юбок стягивали на манер восточных шаровар. Волосы закалывали узлами, перевязывали лентами на античный манер или надевали эгрет из перьев а-ля Шахерезада. Вместо привычных шляп на головах красовались восточные чалмы и тюрбаны.

Как мы уже отметили выше, городская мода, перенесенная на курорты, большого удобства для дам не представляла. Сложно сказать, насколько Кейпел действительно предугадал развитие женской моды или ему просто нравилась одежда подруги, но мысль открыть бутик в Довиле оказалась весьма продуктивной. Габриэль заимствовала одежду у самых обычных людей: бесформенный свитер конюха, который можно было надеть поверх платья, кожаные куртки жокеев, матроски нормандских рыбаков. Ее собственное нищее прошлое сыграло замысловатую шутку: она не желала одеваться, как богатые. Вторым моментом, который она учитывала, были собственные физические данные: Коко отличалась худобой и пыталась носить одежду, с одной стороны, без корсетов и прочих ухищрений, менявших фигуру, а с другой — подчеркивавшую достоинства спортивной, подтянутой женщины.