Книга Коко Шанель, страница 140 – Виктория Балашова

Неудивительно, что в послевоенное время женщины были готовы на все — даже снова затягивать талию в корсет и носить удлиненные пышные юбки. Эту тенденцию прекрасно почувствовал Кристиан Диор, доселе мало кому известный. На смену аскетизму приходят времена «расточительной роскоши». В моду снова входит образ женственной соблазнительницы. Талию затягивают, а пышная юбка делает бедра еще более округлыми. Огромное внимание уделяют аксессуарам, украшениям и декоративным элементам. Именно сороковые годы, а точнее, 1947-й, когда Кристиан Диор презентовал уставшей от войны публике свою коллекцию «New Look», подарили миру узкую, но всегда актуальную юбку-карандаш. Правда, если современная юбка-карандаш может быть какого угодно цвета, то омраченные войной сороковые годы диктовали черный, серый и синий цвета. Для моделей Диора требовалось огромное количество материала — долой военные ограничения! Шанель не изменяла себе: она опять критиковала корсеты, вычурность и чрезмерность.

Многолетняя бездеятельность никогда не была Габриэль по нраву. Но взрыв произошел именно в 1953 году, когда ей исполнился семьдесят один год. Пора на покой? Напротив! Она и так отдыхала слишком долго. Финансовое благополучие — это хорошо, но то, что делает с женской модой Диор, никуда не годится. Однако сначала Мадмуазель решила выпустить новые духи и назначила встречу Пьеру Вертхаймеру. Он сразу отказался от этой идеи: во-первых, ее воплощение требовало огромных затрат, особенно на рекламу, во-вторых, «Шанель № 5» и так прекрасно продавалась, в-третьих, другие марки довоенных духов, которые выпускала Габриэль, не провалились, конечно, но и близко не имели успеха пятого номера.

Тем не менее Мадмуазель сдаваться не намеревалась. Она вернулась в Париж, где ее восприняли как нелепую старушку: «Она была заурядна и представала перед любопытными репортерами сухонькой, в шерстяной юбке и маленькой черной кофте, такой скромной, что можно было подумать, она швейцарского производства. В 1953 году в Габриэль Шанель, которая хотела возродить моду, было что-то непоправимо провинциальное. Она казалась почти устаревшей. Ибо в одежде глаз привык к роскоши одних модельеров, к романтизму других. Впрочем, новая мода была весьма привлекательна, к чему отрицать?.. Кого можно заставить поверить, что Баленсьяга, Диор, Живанши, Фат, Ланвен и многие другие не заслуживали внимания? Напротив, они находились в зените славы, и предположение, что женщина в семьдесят лет сможет осуществить изменения в сфере, где они царили с таким блеском, казалось совершенно безрассудным»^[45]. Дело касалось не только внешности, но и здоровья: в семьдесят один год невозможно оставаться крепкой «крестьянкой», готовой — не в переносном, в прямом смысле — горы свернуть. Стоит упомянуть всего две напасти: артрит и зрение. Артрит мучил суставы рук, которые теперь не так ее слушались, как раньше. Мадмуазель пуще прежнего колола булавками девушек-моделей. Зрение продолжало ухудшаться. Габриэль теперь не переносила яркий свет и носила темные очки. Остались съемки 1953 года. На кадрах худощавая женщина, слегка горбится, говорит резким, громким голосом. В ее позе странным образом смешались горделивость и усталость… но не в характере Габриэль было так легко сдаваться. А один эпизод придал ей сил и уверенности в успехе.