Книга Настоящая фантастика 2016, страница 176 – Вадим Панов, Ярослав Веров, Игорь Минаков, и др.

— Пусть мой вопрос…

— Ты проще можешь говорить? – поморщился сапожник, осторожно нюхая носки.

Профессор застыл с открытым ртом.

— Конечно. Я бы хотел узнать у Несмеяны: что означают эти символы?

— А че у Несмеяны? – пожал плечами Пантелей. – Я тож могу рассказать.

Он натянул носки, подошел к доске и ткнул пальцем:

— Вот тебе волновая функция «кси». «А» – эт радиус Вселенной. Шестерка на «ка» – величина, связанная с планковским масштабом. Это «фэ» большое – скалярное поле, или загадочное силовое поле. – Пантелей махнул рукой. – Оно было, когда все рвануло, и исчезло. Ну, в смысле, поле исчезло. Последнее – потенциал этого поля. Думаю, «пи» в четвертой степени тебе объяснять не надо. – Пантелей ударил ладонь о ладонь: – Вот так петрушка, Семионыч. – И замер с открытым ртом, а потом пораженно произнес: – Ни-че-го себе. Запомнил. Несмеянка, я запомнил!

Девочка прошла в комнату сквозь стеклянную дверь – стекло странно булькнуло, пошло кругами, словно поверхность озера – строго посмотрела на сапожника. Тот смутился, пожал плечами.

— Слышь? Так я это… Запомнил. Честное слово.

Несмеяна кивнула и показала большой палец.

Сапожник, обычный сапожник. Профессор наблюдал за ними со стороны. И происходящее ему в радость, в новинку. А собственно, что Пантелей видел в своей жизни? Будка на площади, вонючие рваные башмаки десятками, сотнями. «Безвременная» Вселенная, говорите? Да сам Городок – «безвременная» Вселенная. Он, словно старая гостиница, меняется лишь в несущественных деталях. Что поделаешь? Глубинка. А если бы накрыло страну или земной шар? Апокалипсис для всех, кроме сапожников. Странная штука.

И вдруг профессора осенило: знает ли кто-нибудь о происходящем в Городке? Где толпы ученых, спасателей, военных?

— Я, пожалуй, пойду, Пантелей, – сказал он. Стало вдруг не по себе. Страх, наверное.

— Ну, так! – сияя, ответил сапожник. – В гостях хорошо, а дома… Как говорится. Тока ты смотри там, чтобы хата на месте была.

Семионыч молча вышел.

В маршрутке Несмеяна садилась у окна, неотрывно глядела на прохожих. Чего или кого искала? Пантелей тоже глядел по сторонам – старые домишки покрашены, подштукатурены, вставлены новые необычные окна, зеленеют молодые деревца. Будущее пришло, прошлое накатило – кто знает, куда Катавасия в этот раз завела? Все одно – красота! Красотища! Но опытный глаз сапожника, человека, свой век прожившего в Городке, видел фальшь. Там треснуло, тут лопнуло, здесь натек, а маленький проулок будто и не трогали со времен купца-авиатора. Настроение испортилось, и Бабыленко приуныл. Хоть тебе прошлое, хоть тебе будущее – глубинка останется некрашеной, с грязными улочками.

— А знаешь, Несмеянка, кто владеет в городе временем? – вдруг обратился он к девочке.

Та глянула, насупилась, обдумывая вопрос. Пантелей склонился и прошептал:

— Маршрутчики. Ага. Честно-пречестно. Выйдешь рано, чтобы приехать на работу загодя – маршрутка опоздает. Выйдешь поздно. Ну, проспал, к примеру. Маршрутка уехала, но ни с того ни с сего приехала другая. И самая загадка знаешь в чем?

Несмеяна ошарашенно глядела на сапожника.

— Гы-гы! – Тот выглядел довольным собой. – В любом случае на работе ты будешь в семь пятнадцать! О, как! Вот и выходит: маршрутка – самая машина времени и есть, если уж она сжимает и разжимает его. А маршрутчик – властелин времени.