Книга Настоящая фантастика 2016, страница 172 – Вадим Панов, Ярослав Веров, Игорь Минаков, и др.

С улицы донесся вой и топот, отблеск пожарища мазнул оранжевым по стене гостиной. В ворота заколотили, вой стал громче. Звериный, восторженный.

Но Гарий смотрел только на прозрачный кокон. И не повернул головы, даже когда услышал грохот. Свалили одну из секций забора, не иначе, – больше там нечему падать с таким лязгом.

Хруст чужих шагов во дворе. Много. Хохот. Вой. Наверняка вытопчут безымянные мелкие цветы в палисаднике, не к месту подумалось Гарию.

Он погладил истертый подлокотник и поднялся. Шагнул к старому секретеру. Приятель-антиквар предлагал когда-то неплохие деньги за него.

Прохладный ключ с завитушками, скрипучая откидная крышка. Запах дерева и старых бумаг, всегда живший внутри.

Грохот у входной двери. Звон стекла. Обойдетесь, окна зарешечены.

Верхняя полка секретера, узкое длинное отделение – едва руку просунешь. Коробка с гладкими пузатыми боками. Живокристаллическая приветливая рожица внутри. Его собственная, лишь пару раз надетая машина времени.

Большое кресло напротив Соньиного. Гарий сел неловко, на краешек – ему хотелось держаться поближе к жене.

Прозрачно-голубой браслет мягко и плотно обхватил запястье.

За спиной разбилось стекло.

Последнее, что Гарий увидел, когда над ним закрывался кокон, – влетевшую в комнату бутылку с горючей смесью.

Руке было тепло и щекотно от Соньиных пальцев. Под ногами весело скрипели доски горбатого мостика. Воздух нежничал запахом поздних яблок, а от мостика бежала вперед дорога, окруженная желто-багряными кленами.

Дорога утоптанная и широкая, яркая и солнечная – такая, словно все еще было впереди.

Профессор плакал, размазывая по лицу сопли пополам с кровью.

— Ну, вот, – гнусаво произнес он, в бессилии показывая испачканные ладони. – Опять. За что, а? За что, я вас спрашиваю?

Сосед по подъезду, сапожник Пантелей Бабыленко, поскреб затылок, посмотрел на сбитые кулаки.

— Вид у тебя придурковатый, Семионыч, – откровенно ответил он.

— А я виноват? – с надрывом произнес профессор. – Виноват ли я, что попал под накат?

Пантелей вздохнул, переступил с ноги на ногу. Мда, с одной стороны Семионычу позавидовать можно. Кому еще довелось помолодеть лет на – Бабыленко прикинул – сорок. Только внешний вид профессора остался прежний: вязаная кофта, старые очки в толстой оправе, бледное лицо интеллигента. Пьяные мужики мимо такого сопляка просто так не пройдут, приложатся.

Семионыч поднялся, опираясь о стену дома.

— А я их считаю придурками! – крикнул он в темноту двора. – Жлобы! Интеллектуальные уроды!

— Тихо ты! – Бабыленко закрыл рот соседа ладонью, беспокойно огляделся – жлобы могут и вернуться. С обрезками труб и цепями. За профессора Пантелей боялся меньше всего. А вот за Несмеяну…

Девочка в серой кофточке поверх светлого летнего платья не испугалась драки. Когда же один из жиганов достал финку, собираясь воткнуть ее в спину сапожника, Несмеяна вцепилась в руку с ножом и прокусила запястье. Укушенный завопил так, что его товарищи тут же бросились врассыпную: «Менты!»

Девочка подошла и дернула Пантелея за руку.

— Чего? – не понял тот.