Книга Настоящая фантастика 2012, страница 131 – Алексей Бессонов, Андрей Дашков, Степан Вартанов, и др.

Затем мысли Толика переключились на то, почему его вообще допустили к приватной беседе с Джимом, раз могли открыться такие подробности. Но этому он достаточно быстро нашел объяснение: не исключено, что наверху тоже толком не знали особенностей американского станционного быта.

Наконец, подумал Толик, есть один вариант, при котором все сходится: Джим – человек, и на американской станции работают равно люди и андроиды – или вообще только люди. Вот тогда-то, вспомнив вчерашний разговор с Максимом, Толик и решился.

— Джим, а можно задать вам вопрос, не связанный с работой?

— Конечно, – широко улыбнулся американец.

— Джим, вы человек?

Тот сделал недоуменное выражение лица.

— А кем я еще могу быть? Так похож на инопланетянина? Или вы думали, что у американцев по шесть щупалец и восемь глаз на спине? – сказал он с улыбкой.

— Нет, нет, все нормально, – ответил Толик. – Я имел в виду, не андроид ли вы.

Джим пожал плечами.

— Гм… Боюсь, даже если наши технологии позволяли бы делать андроидов такого уровня, их вряд ли посылали бы на Марс. Для них и внизу хватало бы работы.

Толик молчал. Он смотрел на свои руки и думал, зачем андроидам уникальные отпечатки пальцев и линии на ладонях. Раньше он никогда не задавался этим вопросом.

— Точно все в порядке? – спросил Джим.

— Все хорошо, правда.

Но дальнейший разговор о науке совершенно не клеился. Конечно, Джим заметил изменения в состоянии собеседника. Толик стал забывать английские слова, путаться в терминологии и, что самое главное, потерял всякий интерес к дискуссии о микроскопах и электронике. Джим сделал собственные выводы о состоянии Толика.

— Анатолий, какие-то мои слова вас сильно задели? Простите, я не хотел.

— Ничего, ничего, – повторял Толик.

Они распрощались минут через пять, когда в лабораторию снова зашел Виктор Михайлович, на этот раз один.

— Ну что, все обсудили?

— Конечно, – через силу улыбнулся Толик.

— Прекрасно. Пойдемте, Джим.

Переводчик остался с Гленном, но на простейшем бытовом уровне Виктор Михайлович мог без него обойтись.

Напоследок шеф оглянулся и сказал:

— Сам понимаешь, завтра чтобы у меня на столе лежал подробный отчет о вашей беседе и обо всем, что удалось выяснить.

Толик кивнул. Он думал о том, что только что общался с самым настоящим человеком. Тем самым, которому теоретически был запрещен доступ на Марс.

Толик мчался через коридоры станции к медицинскому отсеку. Две минуты назад его вызвали по интеркому и сказали, что с Максимом беда. И Максим готов общаться только с Толиком, никак иначе.

У дверей его встретил доктор Парнов, подтянутый, как и все остальные обитатели станции, в белом халате с маленькими красными серпом и молотом, вышитыми на кармане.

— Что с ним?

— Пытался покончить с собой. Говорить с психологом отказался. Только с вами, больше ни с кем.

Они шли по коридору.

— Попытайтесь его разговорить, Анатолий, – продолжал доктор. – Возможно, он что-либо вам скажет. Это первый подобный инцидент в истории станции, нельзя допустить рецидивов.

— Конечно, конечно, – кивал Толик.

В палате Максим лежал один. Белая кровать, белые стены, большой экран, интерактивная панель управления, доступ в сеть.

Толик присел на стул у кровати.

— Ты как? – спросил он.

Максим улыбнулся и приподнял руку. Запястье было перебинтовано.