Книга Вино с нотками смерти, страница 150 – Виктория Балашова

— Вы нам, на всякий случай, оставьте координаты тезки Пушкина. Мало ли. Тут подозрение на убийство, отравление сильным наркотиком. Придется за все ниточки дергать, — Герман специально сказал Олегу правду: и чтобы тот телефончик отельера с большим энтузиазмом дал, и чтобы подумал в сторону наркотика, кто мог его подсунуть Эльвире.

— Телефон дам. — Олег посмотрел в своем мобильном и продиктовал номер. — Сашка сейчас здесь. Вы не удивляйтесь, я его знаю с института гостиничного хозяйства. Учились вместе когда-то. Но поаккуратнее, пожалуйста. Он с женой не часто приезжает, но сейчас именно такой случай… Про наркотики… Ох, — опять охнул повар, — ничего себе! А то я и думаю, чего вы нас допрашиваете. Могу точно сказать: у нас тут наркоманов нет. И смерти Эле никто не желал. Зачем? Зачем ее убивать? Она строгая, спуску работникам не дает. Но за это не убивают, ведь так?

— Всякое бывает… — проворчал Герман. — А жена вашего друга не в курсе была их отношений?

— Нет, Сашка ее берег. Понимаете, давний брак. Элю он отправлял в Италию, Францию учиться ресторанному делу. Но сталкивать женщин он не хотел категорически! Ресторан полностью принадлежит Эльвире. Саша сказал так: «Если я вдруг помру, моя доля отойдет жене, а этого допустить нельзя». Так что тут все оформлено на Элю.

— Кому же бизнес отойдет? — спросила Оля.

— Родители у Эли пожилые, они вряд ли. Сестра есть. Она может возьмется за дело. Все здесь живут.

— Ага, еще и сестра… — Герман пометил себе в блокноте. — Спасибо. Очень нам многое прояснили. Правда, без намека на убийцу, однако, появились новые лица.

— Не за что. Никто из них Эле зла не желал. — И Олег, чуть ссутулившись, покинул кабинет.

Какое-то время Герман просматривал свои записи.

— Слушайте, не собаку же вызывать наркотики искать, — отвлекся он от бумажек. — Бред какой-то. Есть жена любовника Эльвиры, которая могла о ней все-таки узнать и хотеть убрать с дороги. Пути господни неисповедимы: сегодня муж не хочет разводиться, а завтра захочет; сегодня любовнице только ресторан принадлежит, а завтра — она уже наследница его состояния. Есть сестра, которая, на первый взгляд, не проявляет к управлению рестораном никакого внимания. Пути снова неисповедимы: в душе может сильно хотела. Да, убивать человека из-за этого не станешь. Но…

— Пути неисповедимы, — перебил Серега, — поэтому вполне могут и убить.

— Главное, ты прав, вовсе не в потенциальной злобности персонажей, а в том, что вчера здесь никого из них не видели. Если только кто-то в шапке невидимке прошел.

В этот момент у Германа зазвонил телефон.

— Слушаю! Да, Изабелла. Мы в ресторане. К вам подойти? Хорошо, заглянем. — Он дал отбой и посмотрел на Олю. — Нам с тобой надо бы заглянуть к нашим знакомым. Прости, Серега, тебя не берем — они не любят незнакомцев. Но информацию дать полезную могут.

Серега не обиделся: информаторы у всех свои, и в подавляющем большинстве случаев они не хотят светиться. Он и сам пока планировал поспрашать народ, узнать, кто у них может промышлять «Белым китайцем».

Номер Игната и Изабеллы в «Приморской» отличало от комнаты в пансионате «Свердлов» многое, но только не здоровые мусорные мешки с упаковками из-под еды.

— Какие вы молодцы! Что ни случись, а аппетит отменный! — не удержался от ехидства Герман.