Книга Вино с нотками смерти, страница 148 – Виктория Балашова

— Свои чашки и бокалы бармены моют сами в посудомойке, которая у них стоит в баре. Если только летом, когда у них много заказов, мне относят. Но в сезон нас здесь двое моет. Что-то странное? Хм… Эльвира расстроенная была. Я заметила. Еще подумала: «Наверное, какие-то неприятности». Но потом забыла про это, честно говоря.

— А когда она выглядела расстроенной? После завтрака или сразу с утра? Говорят, она странно себя потом вела, а с утра, вроде, как обычно.

— Нет, прямо с утра, до завтрака. Она всегда на кухню заходит, с Олегом оговаривает, что из продуктов есть, что надо докупить. Свое меню на день утверждает. Ест она мало, но по часам. И вот тогда я заметила, что расстроена. Понимаете, остальные у нас мужики — они могут и не видеть таких вещей, а я по-женски заметила.

— А что у Эльвиры с личной жизнью? — решил спросить Герман у внимательной по женскому вопросу Икары. — Или она все время на работе?

— Почти постоянно на работе, — кивнула Икара, — но у нее есть мужчина. Это я вам точно говорю! — посудомойке явно не с кем было посплетничать, а тут такая благодарная публика. — Но он, думаю, женат!

— Почему? — чуть ни хором спросили служители порядка.

— Во-первых, — загнула один палец Икара и гордо посмотрела на несведущих полицейских, — она с ним нигде не появляется, а мероприятий тут бывает достаточно, и она на большинстве присутствует. Люди приходят с парой, Эльвира всегда одна. Во-вторых, ей несколько раз звонили при мне, и она начинала разговаривать очень ласково, но сразу быстро уходила. А по работе она совсем иначе говорит и, если уходит уединиться, то с нормальной скоростью. В-третьих, ей приносят цветы и подарки. Я как-то вышла к главному входу, а как раз принесли коробку красивую и огромный букет роз. Так вот, там были сплошь сердечки и записка вложена «Любимой Элечке от С.» Понимаете? Нет? Он не стал свое полное имя писать! — припечатала Икара, которую смело можно было брать на работу в полицию.

* * *

Вторым признаком того, что дело плохо, были остановившиеся песочные часы. В мире пустыни времени не существовало, но некие его измерения незримо присутствовали: часы, связанные с природой — песочные, цветочные, солнечные. В мире людей они немедленно сигнализировали об открывшемся или закрывшемся портале, так как оттуда никакие порталы миражей или главный реальный портал видны не были. И те, кто покидал по тем или иным причинам пустыню, могли судить по этим часам, разбросанным по всей земле, что происходит.

Песочные часы возникли у открытого портала неожиданно. Вдруг, в какой-то момент, Волк и Львица увидели в мареве огромную колбу, в которой весь песок уже пересыпался в нижний отдел. Обычно часы сами переворачивались и все начиналось сначала. Но теперь они висели в воздухе и отказывались двигаться.

— А какой период времени часы отсчитывают? — спросила Львица.

— У нас нет отсчета времени, — ответил Волк подруге. — Песок сыпется, пока в мироустройстве все идет своим чередом. Но, когда Сущность покидает пустыню и долго скитается по земле, не возвращаясь обратно, когда порталы захлопываются, не всосав ее обратно, когда наш, основной вход, наоборот, распахивается, причем снаружи, песок быстро просыпается вниз, а колба не переворачивается, застывая.