Книга Фатальное прикосновение, страница 68 – Виктория Балашова

— Я не только не финансирую масонов, но и не состою в ложе. Доказать это легко. В тайной полиции уже был на меня донос, и дело в итоге закрыли. Кто-то шалит из моих врагов, из конкурентов.

— Но вы с Германом Игнатьевичем как раз присутствовали в бане, когда там собирались масоны и убили графа де Мирнетюра. Тут я вижу два совпадения. Первое — что-то у нас много французов… Не то чтобы много, но вот есть убитый граф, есть управляющий и есть наш де Шоссюр…

— Все вот с энтим ихним «де», — съехидничал Севастьян Андреевич.

— Именно! Второе — вас обвиняют в связях с масонами, и вы идете в баню, где они секретно встречаются. Не люблю совпадения.

— Я вас, Пётр Васильевич, поверьте, от всей души понимаю! — Бобрыкин постучал ладонью по груди. — Касаемо французов ничего сказать не могу. В свое оправдание скажу следующее: да, общался с господами масонцами, особливо когда бывал во Франции. Зазывали меня активно. Вступать к ним не вступал, но на встречи ходил. В Москве у них обычно они имеют вид совершенно невинный. Ничего политического. Никаких заговоров. Куда там, ведь запрещены они официально.

Курекин видел, что банкир немного занервничал.

— В общем, знакомцев у меня среди масонов хватает. Люди видные, не последние в государстве нашем. Часто куда-то приглашают. Вот в баню пригласили. А, думаю, чего не сходить. А там такой пассаж. Впрочем, узнали-то мы об этом из газет. И сказать нечего. Пар сплошной. Ничего не видать. Мы с Германом Игнатьевичем приняли массаж, подремали и ушли.

За окном, перекрывая шум дождя, послышалось, как по мостовой проезжает экипаж. Курекин встал и отодвинул портьеру, но разобрать хоть что-то было невозможно. «Кто ж бродит по городу в этот час, — подумал следователь. — Проститутки самого низкого пошиба, воришки, бездомные, ищущие где бы найти укрытие от непогоды. В экипажах разъезжаются господа и дамы полусвета. Порядочные люди все по домам, спят. Кто-то, конечно, как мы — на затянувшемся суаре. Дай бог сегодня у остальных без трупов».

Вернувшись на свое место, Курекин посмотрел на исписанные бумажки. Вспомнил про второй вопрос.

— Как считаете, Севастьян Андреевич, кому понадобилось травить княгиню? Какие у нее могли быть враги?

Бобрыкин задумался. Из столовой доносились голоса гостей — видимо, те, кто спал, проснулись, и снова начались разговоры. Часы на камине тихо пробили два часа ночи. Несмотря на то, что отмечали они время не громким боем, а мягким перезвоном, оба — следователь и банкир — вздрогнули.

— Какая ночь, — пробормотал Севастьян Андреевич, — как у господина Гоголя. Мистическая. Даром что ли сидим там, где обычно поэты-мистики собираются… Да, так к вашему вопросу, Пётр Васильевич. Сам не могу понять, кто хотел отравить княгиню. Однако вы своими вопросами меня натолкнули на мысль. В долг князь мог брать не только у меня. И если вспомнить похищения членов семьи Килиани из-за долгов его отца, то вполне возможно, кто-то убил княгиню, чтобы заставить князя выплатить деньги. Когда дело касается крупных сумм, всякое случается. К сожалению, люди идут и на тяжкие преступления, вам ли не знать. А горячий горный народ способен на самые жестокие поступки.

— Хорошее предположение! Просто отличное! — Курекин потер руки, но тут же опомнился: — Один нюансец есть. С трудом дается мне ваша версия. А жаль! Красиво и логично!