Книга Фатальное прикосновение, страница 40 – Виктория Балашова

— Я тоже могу взглянуть, — вмешался Сиверс. — Уверен, я знаю содержание лучше, чем Герман Игнатьевич, и смогу его определить с любой страницы.

— Хорошо, — кивнул следователь. — Пройдемте вместе.

Трое мужчин удалились из комнаты, оставив гостей сидеть в ожидании.

— Выпить бы, — недовольно проворчал Каперс-Чуховской.

— Да и закусить не мешало бы, — поддержал его Бобрыкин.

— Как вы можете, господа, в такой трагический момент думать о еде! — Генриетта посмотрела на них с осуждением.

— Голодно, — виновато ответил Афанасий Никифорович.

— На нервной почве-с часто хочется есть, — подтвердил с поклоном штабс-капитан Свешников. — И пить тоже. Водка-с снимает напряжение. Мы на войне всегда после боя пили нещадно! — Он с гордостью посмотрел на графиню Сиверс, словно совершил великий подвиг.

Рассуждения прервали вернувшиеся:

— Да, вынужден признать: фолиант наш, — кивнул Ефим Карлович. — Либо его выкрали у Германа Игнатьевича, либо это другой экземпляр, непонятным образом попавший в Россию. Насколько я знаю, здесь был только один.

— Проверить наличие у меня фолианта не представляется возможным, — продолжил Радецкий, — так как выйти мы пока отсюда не в силах.

— Вывод следующий, — размахивая хламидой, объявил Курекин, — напитки не пьем, а лучше и не едим. Фолиант не трогаем. Да, скорее всего, княгиню отравили цианидом, но мы не должны исключать вероятность того, что отравили страницы книги, и она их трогала. Врач, который меня лечил, сказал, что признаки пропитавшего бумагу яда до сих пор плохо изучены. Это новое вещество, и если княгиня дотронулась руками до лица, то вполне возможно, он действует похоже.

Свешников перестал прохаживаться по гостиной и встал напротив Петра Васильевича.

— Фолиант, бог бы с ним. Кому его надо трогать. А вот как с едой и напитками быть? Мы здесь явно до утра. Пока не придет управляющий. Есть же способ как-то избежать воздержания?

— Вашблагородь! — окликнул следователя Фёдор, которому тоже страсть как хотелось перекусить. — А ведь мы можем обнюхать бутылки и стаканы. Скорее всего, раз предыдущих жертв травили при помощи вина и абсенту, налитого в рюмки, то полагаю, сегодня тоже воспользовались этим способом. Раз, цианид пахнет и пресильно, то мы сможем быстро выяснить, откуда идет запах.

— А ведь верно! — похвалил Пётр Васильевич молодого помощника. — Нам понимание, как произошло отравление, в любом случае необходимо. Пошли, Федь, исследуем посуду.

Герман Игнатьевич, как знаток кулинарных запахов, вызвался в помощники, и они удалились в столовую. Из гостиной оставшиеся наблюдали, даже с ноткой зависти, как те трое брали салфеткой бокал за бокалом и принюхивались. Использованную посуду Фёдор составлял на дальний стол, исправно исполняя свои обязанности официанта, поэтому процедуру закончили быстро, обнаружив пахнущий миндалем бокал из-под шампанского. Затем, на всякий случай, обнюхали использованные тарелки, но, как и следовало ожидать, они пахли только едой, которая на них когда-то лежала. В конце понюхали и открытые бутылки.

— Бокал, в котором предположительно был цианид, я поставил в библиотеку рядом с фолиантом и… телом княгини, — сказал, вернувшись в гостиную, следователь. — И всё же, давайте не будем использовать открытые бутылки. Видите ли, запах в большом объеме жидкости мог стать не таким резким.