Книга Фатальное прикосновение, страница 35 – Виктория Балашова

«Племянник» княгини Килиани быстро перевёл де Шоссюру сказанное.

— Я понять, — кивнул тот. — Немного понять русский, хотя не говорить. Ma grand-mère était russe. Еlle m'a parlé en russe^[5].

— Но во всем есть свои плюсы. Таким образом, волноваться о посторонних не приходится. Для вас запланирован фуршет в столовой, развлечения. К вашим услугам библиотека. Будет представлен отрывок из пьесы Шекспира, а также неожиданное появление привидений. Но дам у нас тут нет, поэтому в обмороки падать некому, — засмеялся управляющий. — Итак, прошу пройти в столовую. К полуночи придут актеры. А я откланиваюсь и желаю хорошо провести время.

Гости послушно пошли в столовую. Радецкий тут же оценил старания шеф-повара. Недалеко от двери, по правую руку, стоял стол с напитками: различные водки, джин, коньяк, виски, вина, шампанские и ликеры. Там же поставили соответствующие напиткам рюмки и бокалы всех размеров. На соседнем столике стояли тарелки, приборы, салфетки и блюда с нарезанным хлебом, французскими булками и пирожками. Центральный стол, как и положено, был чуть выше обыкновенных, чтобы за него не вздумали садиться — фуршет есть фуршет. На нем плотно друг к другу стояло огромное многообразие закусок, которых хватило бы на гостей вдвое, а то и втрое больше. Но суаре планировалось далеко за полночь, поэтому подходов к столу явно будет немало.

Прислуживал в столовой помощник следователя Фёдор Самоваров, ловко разливавший желающим напитки. Также в его задачу входило вовремя убирать использованную посуду и опустевшие блюда. О таком распределении обязанностей просил шеф-повара Радецкий, якобы ради большей практики для своего протеже. Основную кухню тоже закрыли, как узнал от Феди Герман Игнатьевич. Персонал отпустили домой. Новенькому другие официанты посочувствовали — мол, попал на обслуживание закрытого суаре и теперь придется работать, в отличие от них. Фёдор картинно повздыхал, делая вид, что сильно расстроен.

— Нам надо следить за всеми, чтобы чего не случилось, — к Радецкому подошел Сиверс, успевший взять себе тарелку с крохотными корзиночками, наполненными салатом из крабов. — Эх, не считаю фуршеты удобными. Ходишь как неприкаянный.

— Мы можем набрать закусок и сесть в гостиной или библиотеке, — предложил Герман Игнатьевич.

— Лучше в гостиной. Оттуда видна и столовая, и библиотека. Не все комнаты целиком, но наблюдать удобнее.

На том и порешили. Краем глаза Радецкий увидел, что жена подошла к Генриетте, и они зашептались, посмеиваясь совсем на женский лад. Вскоре они направились к Георгию Килиани, кем бы он ни был, и Герман понял, что дамы собрались выводить его на чистую воду. «А если он это он?» — подумал Радецкий, осуждающе покачав головой.

— Наши супруги полагают, что племянник княгини Килиани тоже женщина! — зашептал он Сиверсу. — И вот теперь идут к нему, как я понимаю, с разоблачением. А вдруг они ошибаются?!

Ефим Карлович вздохнул.

— Нет, не ошибаются. Я знал, что княгиня тоже принимает участие в маскараде.

— Как?! — непроизвольно вскрикнул громче, чем следовало бы, Герман Игнатьевич. — Откуда?

— Видите ли, моя супруга дружна с княгиней. И проболталась об их с Ольгой Михайловной планах. Да, понимаю ваше осуждение, но такова женская натура. Короче говоря, скучающей Вере Георгиевне приспичило присоединиться. Предвижу ваш вопрос. Нет, де Шоссюр не в курсе. Его, как новоявленного члена клуба, попросили сопровождать… молодого человека.