Книга Пароход современности. Антология сатирической фантастики, страница 33 – Олег Дивов, Сергей Волков, Алексей Гравицкий, и др.

— Что вы имеете в виду?

— Извините. Русская привычка.

— Бегом, – повторил мистер Ливингстон. – Акционист хренов.

Шуша тяжело вздохнул и пополз одеваться.

После вчерашнего тянуло блевать. Стыдно было невыносимо. Шуша получил свои пятнадцать минут славы, но если бы знал, что будет такое позорище, лучше бы повесился.

Ну, не повесился, конечно, у Шуши кишка тонка самоубиться, но хотя бы держался от «Квадрата» подальше.

Акционист хренов, это верно сказал мистер Ливингстон. Не годится Шуша в акционисты. В трезвом виде – точно.

Он даже не попал в полицию. Ему даже охрана не набила морду. Его просто осмотрели, сделали какие-то свои выводы и выставили за дверь. Там ждала «Скорая». В больнице обработали расцарапанный лоб и сказали, зашивать не надо, само заживет. Шуша подумал, что если останутся шрамы, так ему и надо.

Настоящая беда началась с утра.

Заголовки новостей ужасали.

«Русский искусствовед совершил акцию против тоталитарного искусства».

«Бесстрашная акция русского искусствоведа раскрывает бесчеловечную суть русского авангарда».

«Протест русского искусствоведа против диктатуры».

И дальше все в таком роде. И наконец: «Известный русский художник-акционист Шульман осудил агрессивную политику Кремля».

Смартфон распух от входящих. Шуша так перепугался, что все их стер.

Катюсеньку и Настика было не найти по звонку, и обе куда-то пропали в соцсетях. Шуша всего лишь хотел перед ними извиниться и не сразу понял, что они его на всякий случай забанили.

Ну да, а кто, вообще-то, слил видео в интернет? И наболтал с три короба информационным агентствам? Только эти две дурехи, больше некому.

Шуша уже выходил, когда вдруг позвонила профессорша.

— Мальчик мой. Я подумала и решила, что была неправа.

— Да ладно, – сказал Шуша. – Попозже поговорим, хорошо? Если меня прямо сегодня не вышлют.

— Как это вышлют? – удивилась профессорша. – Куда вышлют?

— В ящике. По адресу «Москва, Кремль», – сказал Шуша и дал отбой.

И поежился. Это называется, пошутил…

Так пошутил, что с перепугу метнулся в туалет и надолго там застрял.

К мистеру Ливингстону в офис Шуша пришел бледный и дрожащий.

— Красавец… – оценил его внешность мистер Ливингстон. – У вас когда защита диплома?

— Ч-через н-неделю, – проблеял Шуша.

— Ну вот через неделю и собирайте вещи.

— А нельзя как-то…

— Нельзя!

— Они же меня теперь посадят… – прошептал Шуша.

— Чего вы там бормочете, Шульман?

— Они посадят меня! – крикнул Шуша и разрыдался.

Мистер Ливингстон сунул руку под стол, достал стакан с прозрачной жидкостью и сунул его Шуше. Тот, утираясь одной рукой, другой схватил посуду и отхлебнул. В стакане оказался джин, едва разбавленный тоником. Шуша задохнулся и принялся мучительно кашлять. Мистер Ливингстон глядел на него без малейшего сострадания.

Еще бы. Не тебе идти в ГУЛАГ, морда британская. Это только для русских. Как говорится, если ты русский, от сумы и от тюрьмы не зарекайся.

Вот же угораздило родиться в России.

Может, и правда взять да повеситься?

— На вас пришел запрос из Смитсоновского Института истории искусств, – процедил мистер Ливингстон. – Они очень в вас заинтересованы. И поскольку Китайская Народная Республика, несмотря на явно недружественную политику Соединенных Штатов, не считает необходимым разрывать культурные связи… Думаю, вы поняли.