Книга Пароход современности. Антология сатирической фантастики, страница 28 – Олег Дивов, Сергей Волков, Алексей Гравицкий, и др.

Было чертовски обидно.

— Ну так что же?

— Да-да, «Черный квадрат». В контексте маркетинга трудно понять, какой сигнал и кому именно подает «Чайна-Т» этим приобретением. Если денег некуда девать, Восточная Азия сейчас покупает Ван Гога. Если денег нет, она тем более покупает Ван Гога, чтобы сделать вид, будто деньги есть и поднять стоимость акций на бирже. А Малевич, да еще такой странный, просто загадка. В варианты отмывки денег или взятки я не верю, для «Чайна-Т» слишком мелко и слишком заметно. Могу только предположить, что за покупкой стоит политика.

— А если они просто хотят «Черный квадрат» в свою коллекцию, потому что это очень мощный символ…

— Какой символ?! – Шуша даже руками всплеснул. – Бог с вами! Эта так называемая картина не стоит холста, на котором нарисована. Ее сделали ради хайпа сто лет назад, она собрала свои лайки и благополучно забыта.

Мистер Ливингстон так оживился, что даже изобразил на лице недоуменную полуулыбку.

— К вашему сведению, русские очень не любят «Черный квадрат», – сказал Шуша. – Это символ, да. Но для нас это символ обмана, профанации искусства.

— Все русские?

— Даже э-э… – Шуша попытался найти английский эквивалент слову «быдло», но не преуспел. – Даже самые необразованные. И интеллигенция, безусловно.

— А зачем тогда вы его выставляете в Третьяковской галерее? В Эрмитаже? В Русском музее? Если эта картина, как вы сказали, уже собрала лайки и забыта?

Шуша развел руками.

— А куда деваться музейщикам? Грошовая поделка, которую намалюет любой ребенок, имеет имидж шедевра. Приходится ее выставлять и делать хорошую мину при плохой игре… Но если вам интересно реальное мнение народа, почитайте интернет. Гугл-переводчик вам в помощь. В русскоязычных соцсетях достаточно просто упомянуть «Черный квадрат», чтобы поднять волну язвительных комментариев. В лучшем случае язвительных. Обычно люди ругаются. Им обидно, и их можно понять.

Мистер Ливингстон задумчиво покачал головой.

— Иногда мне кажется, что пресловутая загадочная русская душа это просто непроходимая тупость, – пробормотал он. – В любой нормальной стране смысл «Квадрата» объясняли бы детям в младших классах за пять минут. Откуда он взялся, почему он такой, и что из него следует. Как вся история мировой живописи вела к его появлению, и как он сам повлиял на живопись. И человек раз и навсегда понял бы, почему живопись – высокое искусство, и чем работа художника отличается от мазни нейросетей.

— Отчего-то так не делают в Англии, – парировал Шуша.

— В Англии нет своего «Квадрата», – отрезал мистер Ливингстон. – Мы не имеем на него прав. А доказывать молодежи крутизну некого явления на зарубежных примерах – нехорошо. Так воспитывается комплекс национальной неполноценности и преклонение перед иностранщиной. В Англии не было супрематизма – и точка. А что было у вас в России – хотя бы примерно можете сказать? Сколько великих визуальных образов дали миру русские?

— Ну…

— Три. Ровно три, Шульман. Один из них вы ненавидите. Осталось два. Вам не кажется это несколько расточительным?

— То есть, с вашей точки зрения, «Квадрат»… Да вы смеетесь надо мной, мистер Ливингстон. Или нет?

Шуша постарался не кривить лицо в ухмылке и вообще отнестись к разговору серьезно. Черт его знает, этого Ливингстона. Старик любит читать мораль и устраивать экзамены, но вдруг за его занудством кроется нечто большее? Может, он прямо сейчас наконец-то вербует тебя в английскую разведку. Не будь придурком, лови момент.