Книга Пароход современности. Антология сатирической фантастики, страница 22 – Олег Дивов, Сергей Волков, Алексей Гравицкий, и др.

— Это хуже, чем замкнутый круг. Это штопор, – ввернула Настик.

Катюсенька поглядела на Настика, потом на батарею винных бутылок в шкафу неподалеку.

— Самолет, когда падает… – Настик нарисовала в воздухе пальцем спираль.

— А-а… – протянула Катюсенька.

И покосилась на подругу неодобрительно. Мол, что же ты меня перед Шушей дурой выставила.

Настик работала переводчицей, начиталась всяких книг, нахваталась разных слов, и они из нее неконтролируемо сыпались. Так что Катюсенька выставлялась дурой регулярно, просто этого не замечали ни та, ни другая, а Шуша деликатно молчал. Ему сегодня жить расхотелось, на все стало наплевать, вот он и полез высказываться. А то бы вел себя дипломатично, без дискуссий про быдло и нелегкую судьбу интеллигента.

Тем более что интеллигентка Катюсенька угощает.

Она делала для этого бездарного модного ресторана бездарный звуковой дизайн, и ей перепала пара бесплатных обедов с выпивкой.

Справедливости ради, Катюсенька хотя бы неплохо выглядит. Ну, не так плохо, как Настик. Катюсеньке Шуша бы вдул. Но ей вдувает тот, кто оплачивает ее творческую самореализацию. В отличие от некоторых, ей ни дня не пришлось работать на удаленке по заказам из Мордора, сгорать от стыда и терпеть косые взгляды эмигрантской тусовки. Катюсеньку сразу подцепил добрый тайваньский айтишник. У них сейчас мода на творческих русских баб, сбежавших от тоталитаризма.

Понимайте как хотите, но это местные так выражают свое отношение к китайской оккупации. Типа вы наш остров захватили, а мы будем вам назло подкармливать русскую интеллигенцию. Ну и попутно трахать ее, раз уж подвернулась.

То, что материковому Китаю такая изощренная логика недоступна и он в упор не видит протестной активности, тайваньцев не беспокоит. Важна не форма, важно содержание.

Это как со словом «быдло». Содержание вроде бы верное, а форма – будто кого-то трахают, и есть вероятность, что тебя.

Шуша терпеть не мог быдло, и отдельно русское быдло. Но если ты за правду и справедливость, будь любезен, помни, что простой народ, бессмысленный и беспощадный, неповинен в своей простоте: он обманут, его угнетают, ему привили рабский менталитет.

— Хорошо, – сказал Шуша. – А вот представь, чисто теоретически, что власть захотела поднять культуру лоу-класса.

— Зачем?! – Катюсенька вылупила глаза.

— Черт ее знает, – честно признал Шуша. – Но примем за теорию. И внезапно как раз нейросети помогут. Если их перенастроить на повышение качества – вуаля! – через одно-два поколения у тебя вся нация на новом уровне. Вырастут люди, натасканные с детства отличать приличную вещь от халтуры. Публика, которая уже не купится на красивенькое, она красивого захочет. Тебе же лучше. Представь: огромная аудитория, целый народ, открытый для новых смыслов, которые ты создаешь…

— Чушь какая, – сказала Катюсенька. – Что с тобой сегодня, Шуша? Этот Шуша несет чуши. Шуши-чуши-шуши-чуши…

Она уставилась куда-то в сторону, легонько отбивая ритм по столу.

— То, что делает Катюсенька, это не для народа, – поддержала Настик.

— Народ меня не интересует, – согласилась Катюсенька. – Шуши-чуши… Народ не в состоянии такое оценить.

— А кто тебя интересует?

— Шуши-чуши… Ну вот, сбил. Шуша, я тебе открою тайну. Нейросеть нельзя обучить игре на повышение. Чего так смотришь? Это не я придумала, это мой китаёза проболтался. На днях его пытала – чего я вкалываю, как маленькая куколка, хотя половину моей работы мог бы делать робот. А он говорит: даже не думай. Нейросеть никогда не даст тебе изысканный продукт. Она не понимает, зачем это надо.