Книга Семьи.net, страница 125 – Олег Дивов, Дмитрий Емец, Вадим Панов, и др.

Федор чуть приподнял стопку и залпом выпил. То же сделали и все другие, кроме Маши и Алексея. Машо поперхнулось полной стопкой водки.

— Да, много не вернулось, — прокашлявшись, сказало оно. — А у вас, значит, два сына воюют…

— Да, Семен и Иван, — глухо ответил Федор. — От Ивана полгода вестей нет. Что с ним, Бог знает. Давайте за то, чтоб вернулись.

Взрослые тихо чокнулись, Маша перекрестилась.

— Бог… — тем временем прошептало Машо. — Если он даже есть, что он знает… О нас знает… Зачем мы ему…

— Все знает, — встрепенулась Рита. — Мы говорим с Ним, а Он с нами. Иначе бы не верили. А я верю. И верю, что Иван вернется.

— Все в Божьих руках, — отрезал Федор. — Ну что, Андрей, обо многом хотел тебя спросить, но давай завтра, не клеится сейчас болтовня что-то. Давай вот… Перед чаем — по обычаю.

Новую стопку водки и чай пили молча. Но Машо все-таки сочло своим долгом прервать тишину.

— Федор, а что у вас говорят — что после войны будет? Вы наших перевоспитывать станете? Или просто эвтаназируете всех?

— Фу, слово какое — эвтаназия! — с брезгливой полуулыбкой ответил хозяин дома. — Как вы хорошо за ним спрятались. Да не перебьем мы вас, не боись! — улыбка Федора стала шире. — А что будет… Бог знает, что будет… Был у нас старец один, монах. Говорил, не будет победителей в этой войне. А народу погибнет много. И покалечится. Но потом тысячу лет, а то и две, будет спокойная жизнь. Мирная. Города большие, новые строить начнут. Господь нас потерпит. А дальше — все опять как сейчас.

— Невесело как-то, — глядя в тарелку, проговорило Машо.

— Может, и невесело, но что уж мучиться… Главная жизнь — не здесь, главная — там, — Федор поднял ладонь вверх. Эх, давай все ж таки еще по единой. Но теперь уж точно по последней.

За столом оставались только Федор, Маша и Машо. Пить пришлось на двоих.

— Отдыхай, Андрюха, — сказал на прощанье хозяин. — Маша вон тебе чистые штаны и рубаху принесла. Твое обмундирование к утру постираем.

Приняв душ и примерив обновку, Машо рухнуло на кровать. Да, сколько всего обсудить еще надо! Странные они, эти медведи… Зря живут практически. Странные. И Бог их странный. Машо попробовало включить гешу, но она все-таки разрядилась. Розетки медвежьего дома для зарядки явно не подходили. Звери… Но не лишенные человеческого. Ловко я их разговорами уговорило, подумало пленное, пока реальность перемешивалась с мерзкими снами про войну.

…Машо — или кто оно теперь? — проснулось от стука в дверь.

— Андрюха, подымайся! — сдавленно прорычал Федор. — Пошли гулять, может, в последний раз.

— Что такое? — пробормотало Машо, приподнимаясь с кровати и ища глазами подаренную одежду. — Расстрелять меня задумал, гуманист?

— Сейчас все узнаешь.

Машо, одевшись, робко приоткрыло дверь.

— Иди, умывайся. Пойдем воздухом подышим. А то твои уроды, говорят, его скоро атомными бомбами испортят.

— Нет. Это невозможно!

— Все возможно верующему — знаешь такие слова? Верующему в гуманизм и торжество толерантности.

— Неправда. Неправда! — с вызовом крикнуло Машо.

— Пойдем и посмотрим, правда или нет.

Через пару минут они с Федором шли по проселочной дороге.

— Мы получили перехват. У вас осталось штук сорок ядерных боеприпасов, еще со времен блаженнопочившего СССР. Так вот, применят их сегодня, чуть ли не прямо сейчас.