Книга Семьи.net, страница 122 – Олег Дивов, Дмитрий Емец, Вадим Панов, и др.

— Я — уполномоченный по приему пленных майор Фарид Гайнуллин, — грозно представился первый из врагов.

— Я — военный психолог лейтенант Яна Рубинштейн, — отрекомендовался второй медведь. — Назовите имя и воинское звание.

— Звания вроде нет никакого, — обреченно пробормотало Машо. — Я частный биообъект MB/666/5736439565. Идентифицирую себя как Машо Бац. По гендеру — интерсексуал.

— Вот как… Родились гермафродитом или сами себя переделывали? — спросила психологиня.

— Да, я усовершенствовало свою примитивную природу. К мужским половым органам добавило два экземпляра женских, — ответило Машо.

— А какое имя носили до… экзекуции, операции или как там это у нас называется? — поигрывая стилусом, поинтересовался майор.

— При рождении было принудительно названо Андреем Башмаковым, — глухо процедило Машо.

— Так вот, Башмаков, он же Бац, — глядя в глаза Машо, четко проговорил офицер. — Мы с психологом пытаемся понять, куда вас отправить — в постоянный лагерь для военнопленных или же на работы в образцовую семью жителя Свободной России. Вы готовы дать обещание не причинять вреда этой семье? Готовы держать слово?

— Я… я готово. Наверное…

— Наверно или точно? — еще пристальнее глядя на Машо, спросил медведь. — Яна, что нам с ним делать?

— На мой взгляд, агрессия почти исключена, — ответила лейтенантша.

— В общем, так, — откинувшись на спинку стула, заключил майор. — Вам будет дана типовая расписка в том, что вы не причините вреда семье, будете подчиняться требованиям ее главы, не станете проявлять агрессии ни словом, ни делом. Связь с конфедератами запрещена, средства такой связи надо будет сдать, можно писать близким родственникам через наш официальный портал. За нарушение подписки — лагерь для военнопленных. За существенный вред людям, за посягательство на их жизнь — смертная казнь. Готовы подписаться?

— А какой у меня выбор? — спросило Машо.

— Кроме лагеря — никакого, — отрезал офицер.

Машо нехотя взяло протянутую бумагу и, не читая, расписалось.

— Федор, принимай работничка! — закричал с порога комендант, за спиной которого стояло Машо.

Дорога до деревни заняла часа полтора, и за это время начало смеркаться. Никогда еще Машо не проводило столько времени днем или вечером без очков. Деревянный дом, куда пленного привезли после краткой беседы в сельской управе, выглядел как расхожий образ из карикатур на дореволюционную Россию.

— А, заходите! — ответил вставший в дверях медведь с бородой в неэлектронных очках. — Привет, ефрейтор. А тебя как зовут, человек два уха?

— Машо.

— Машо. Я ж запутаюсь так. А можно по-человечески — Маша? Или, там, Саша? — улыбнулся в усы хозяин дома.

— Называйте как хотите, мне все равно.

— Давай, заходи. Машей можно тебя все-таки называть?

— Да как угодно.

— Стоп, Федор, — комендант стукнул себя по лбу. — Вот тебе кнопка. Будет что вытворять, нажимай, приедут из полиции. И самое главное — с тебя отчет о поведении пленного через две недели. Кстати, его когда-то Андреем звали. Андреем Башмаковым.

— Бумаги еще писать? Да что ты… Ладно, будет себя вести хорошо, напишем — только, ефрейтор, на пару писать будем, идет?

— На па-а-а-ару? За бутылку пива.

— Да хоть сейчас налью.

— Сейчас не буду. Через две недели. Но! — комендант поднял палец вверх. — Если хорошо вести себя будет. Ты у нас как бы воспитатель теперь.