Онлайн книга «Небо в алмазах»
|
— Я восемнадцать лет уже Софа! Софья Константиновна! — громкое имя должно было убедить Витю в правильности образа мыслей подруги, но он только насмешливо роняет многозначные в их ситуации слова: — Я ж жду, любовь моя! — а глаза у него и вправду медовые — посмотреть разок, и влипнуть. Но Софа отучила себя от подобных разочарований, считая, что не ее это удел — страдать по кому-то с раздавленной всмятку сердечной мышцей. — Любовь? Шутка хорошая! Молись, братец, чтобы тебя это стороной обошло! — Ну, ёпт твою, Соф, какая ж ты не романтичная! Сказок в детстве не читала? — Чистый материализм, он меня не подводит. Надейся, Витюша, жизнь длинная! — Так и сдохну, не узнав! — Крепче спишь, Витя, если знаешь меньше… — Голикова вернула кепку на золотую гриву обладателя. — На! И советую новую купить… — Ну тебе же эта нравится, на фиг тогда покупать? — Чтобы мне отдать! — Да бля… — когда-нибудь она оставит его кепку в покое? — Обращайся! Софье не хочется, чтобы её медовая Баба Яга пропадала надолго. Это уже традиция, прогуливаясь по Москве, выбирать укромный уголок, и потягивать его любимые сигареты, делясь пережитым в проекции крайних трех дней. Он многое ей доверял, в том числе и истории о своих далеко не серых буднях. Пчёла ничего не боялся ей рассказать, чувствуя за спиной поддержку боевой подруги. Софку манила неизведанная сторона медали стремительной городской жизни, творившаяся где-то на окраинах столицы, облюбованных рисковыми парнями с толстыми цепями. Можно было хотя бы чуть-чуть узнать, как живут те, что верит только в свой сегодняшний день. Просиживать три пары в день, делая вид, что санкции и диспозиции норм права ей интересны, становилось все тяжелее. Но Софе не оставили право выбора. А более Софка страшилась разочаровать отца, который вкалывал всю жизнь, чтобы роскошная обстановка, окружающая Голиковых, не превратилась в пыль. Пчёлкин казался спасителем на пути, слушая которого Софка отдалялась от своей расписанной по минутам жизни. Она и сама не знала, кем видела себя через несколько лет, но уж точно не работающей по распределению служащей. За положенные в карман кровные сто пятьдесят рублей. Папиной дочке хотелось хоть вскользь посмотреть, откуда каждый раз к ней возвращается Витя. Она видела, что Лиза резко отделяет себя от больших денег и новой власти подпольного авторитета, не нервируя лишний раз сына профессора астрофизики. Пчёла же был не так авторитарен. И однажды Софа прорвала эту оборону, навязавшись на шею Вити, держащего курс на Пятницкий, собрать положенные за крышевание деньги у мелкой коммерсантки, торгующей разнородным ширпотребом. Пчёла поддавался на женские уговоры про «ничего не говорить предкам», а Софа улучила момент, когда Кос и Лиза были заняты исключительно друг другом. Это не была дружеская прогулка, но Голикова наблюдала за Пчёлой молчаливым статистом, в разговоры не лезла, лишь поражаясь, из какой ерунды можно делать деньги. Они надеялись, что никто и ни о чем не узнает, куда ходит дочь партработника на досуге. Но никто бы и не сказал по девушке в мужской олимпийке и видавших виды варёных джинсах, что она не с ближайшей подворотни, а с района Патриарших. Родители ничего и не ведали. Хватило бы одного намека — здравствуй, домашний арест! Мать, выучи телефон морга, как пелось в известной песне. |