Онлайн книга «Небо в алмазах»
|
Все вместе собрались и на день рождения Софки, но главную скрипку решился играть Пчёла, заводила праздника. Он влетел в квартиру Голиковых, пряча за спиной милый букетик из розовых пионов. В честь их чистой и светлой дружбы, вечной, как мир… Неутомимая Софа уговорила явиться и Фила, ради такого повода пожертвовавшего своей тренировкой. «Не могу же я одна тащить пьяного Пчёлкина!». Валера откликнулся на призыв, и задача облегчалась тем, что на собрании клятвенно обещала быть Тома, чтобы хоть как-то сдерживать градус безобразия. Не уехали бы старшие Голиковы на дачу, то не видать бы их дочери такого веселья, и поэтому Софа пользовалась моментом. Молодежь веселилась и не берегла печень, а из кухни чувствовался сигаретный дым. Сегодня можно было всё, и гости этим пользовались. О спокойствии и благополучии соседей не беспокоился никто: июнь радовал жарой, из-за которой дом, сплошь и рядом населенный партийными работниками, машинами отправлялся за город. Хозяйка праздника веселилась, не скрывая бурной радости. Раз в пять минут прибавляла громкость на магнитофоне, а заодно успевая выговаривать что-то Пчёлкину, который отвечал за всеобщее алкогольное опьянение. Витя притащил ей новый кассетный магнитофон марки «Электроника», и пытался его наладить, не допуская в это дело других. Космос не мог не выразиться про «короля вечерины», которым возомнил себя назойливое насекомое, и безвременно павшую в пчелином организме бутылку «Васпуракана». Софа же старалась следить за тем, чтобы квартира не превратилась в гремящий бедлам, но с каждой новой песней, которой подпевал Пчёла, сделать это было все сложнее. А с Пчёлкиным бывает легко? Он из простого «привет» лепит целую феерию. Любая тема для обсуждения часто выливалась в спор двух противоположностей, в котором не было особого смысла. Даже сейчас, когда они так бодро выплясывают под «Яблоки на снегу», Пчёла не забывает переговариваться в прежней боевой традиции. — Когда-нибудь я привью тебе хороший вкус? Мохнатый, на нас люди смотрят, хватит, что ли, за талию лапать! Уже хряпнул, да? — Ещё чего удумала? Бля, тоже возомнила, мать, смотрят! Кос и Лизка на кухне обжимаются, а Фил завис на царице всех наук. — Не лезь к ребятам! — Полегче, студентота, — девушка была притянута ближе, вровень к музыкальному — «я больше не могу…», — и отстань от кепаря, он модный. — Я тебя в покое не оставлю! А, Пчёлкин? Не увиливай, хитрюга рыжая, я слежу! — Озверела совсем? Ты бы добрее была, ласковее. — А ты добрую заслужил? Мечтать не вредно! — Вредно — не мечтать, а уж если мечтать, студенточка, то масштабно! — Придумай ты уже другой аргумент, насекомый. — Гребанная кличка! — и почему-то пренебрежительное «насекомый» в исполнении студентки бесит Виктора Пчёлкина больше всего. — Вот и не отдам тебе твою кепку, боцман, — Софе кажется, что головной убор с козырьком в правую сторону идет ей куда больше, чем обделенному кавалеру. — Это национализация, батя, в честь праздника. В школе учился, читал? — А сейчас тебе так «не отдам», если будешь себя плохо вести, чумичка! У-у-х, цыганочка ты! С выходом! — Я тебе покажу «цыганку», комбинатор! Вдруг, возьму, папе пожалуюсь? — Жалуйся, сколько влезет, дочура, — брюнетка не успевает, и подумать, как закинута на плечо, и остаётся только стучать кулаками по мужской спине. — Покажи, цыганку, давай! — с азартом в прозрачно-голубых глазах вопрошает молодой человек, ставя Софу на ноги. — Софа-а-а! Ну, блин горелый! Только не бросай! |