Книга Общество самоубийц, страница 83 – Рэйчел Хэн

Семь лет прошло. Лия все еще помнила, где находится кафетерий и что двери туалета открываются наружу, а не внутрь. Она разглядывала лица мужчин и женщин в белых халатах, спешивших мимо нее по коридорам, и гадала, узнает ли врача, которая лечила Сэмюэла, если вдруг ее встретит. Но Дуайт лежал в другом крыле огромной больницы. Сверившись с ярко раскрашенной картой, Кайто и Лия пошли к лифту, который должен был доставить их в нужную палату.

Цветы несла Лия. Букет был размером с половину ее самой, и когда она держала его в руках, он возвышался у нее над головой. Незнакомые люди в коридорах, останавливаясь, улыбались ей и ласково интересовались: «Ты пришла кого-то навестить?» Лия кивала, растягивая губы в ответной улыбке, но ладони у нее мерзли и потели, а руки устали от веса букета. Она решила, что донесет его сама, и не собиралась просить отца о помощи. Про себя Лия думала, что не заслуживает доброты незнакомцев. Если б они знали, почему она сюда пришла и что натворила, никто в коридорах не стал бы ей улыбаться.

Она антисанкционная.

Может, Уджу все и уладила, а доктора поверили, но Лия знала, что именно она чувствовала, когда толкнула парня и услышала, как тот стукнулся головой о твердый пол, когда сломала ему нос. Она все равно не остановилась. Только она одна знала, что внутри нее всегда тлеет крошечный огонек, который в любую минуту может вспыхнуть и сжечь, изуродовать все вокруг. Только она одна знала, что это чувство не исчезло после того, как она избила Дуайта, а стало только сильнее.

Они приехали на двенадцатый этаж, и лифт открылся.

— Мы на месте! — бодро заявил Кайто.

Сегодня он был непривычно позитивен, и Лия осознавала, что все это ради нее. Отец всегда прекрасно понимал ее чувства и сейчас наверняка видел, как ей тяжело. Но и Лия тоже его всегда понимала, поэтому наигранная бодрость Кайто не очень-то поднимала ей настроение.

Дуайт лежал в палате 1212. Они с отцом шли по коридору, и Лия отсчитывала номера палат. Вокруг было полно народу, бегали туда-сюда медсестры с планшетами, вдоль стен стояли посетители с напитками в пластиковых стаканчиках. Кайто и Лия ничем от них не отличались — просто отец и дочь с букетом. Пришли навестить родственника или друга. Кто бы мог подумать, что Лия преступница, что пришли они сюда из-за нее? Что кулачок, который сейчас сжимает мокрые стебли белых лилий, врезался в бледное лицо Дуайта? Что маленькие детские ножки в чистеньких кроссовках продолжали пинать Дуайта по ребрам, даже когда Лию от него оттаскивали? Кто знал, что Дуайт ни в чем не виноват, что он просто безобидная случайная жертва?

1202, 1204, 1206, 1208, 1210. И вот они пришли. И остановились у палаты Дуайта.

Кайто присел на корточки и взглянул Лии прямо в глаза.

— Мы все еще можем пойти домой, — сказал он. — Оставим цветы у медсестры. Тебе необязательно заходить внутрь, если ты не хочешь.

Знал ли он, что произойдет? Может, что-то предчувствовал, предвидел, прочел по Лииным глазам? Она покачала головой — ей хотелось многое объяснить, но как это сделать, было непонятно. Лия посмотрела на отца, в его родное встревоженное лицо — ее глазам стало больно от света ламп в коридоре — и внезапно почувствовала себя ужасно одинокой. Она не знала, как рассказать Кайто о тлеющей в ней тяге к насилию, о том, как иногда это чувство вырывается наружу, причем поддаться ему очень легко и приятно — бедняга Дуайт! — но потом становится ужасно стыдно. Антисанкционно.