Книга Общество самоубийц, страница 77 – Рэйчел Хэн

— Послушай, Лия…

— Ты вернулся, чтобы убить себя, — повторила она.

Отец умолк. Они стояли друг напротив друга в заполненном народом зале, словно два острова, затерянные в море движения и шума. Наконец он заговорил, и на этот раз слова полились из него потоком.

— Льгот меня лишили много лет назад. Неудивительно — я же был беглец, не жизнелюб, низкий уровень приоритетности. Низкая вероятность доживания срока. Импланты я получал на черном рынке, нелицензированные, — продолжая объяснять, Кайто коснулся низа живота. — Сначала почка… Но проблема не в ней. Вернее, не она станет проблемой. Нет, проблема вот в чем, — он схватил Лию за запястье и поднес ее руку к своей груди. Пальцы у него были костлявые, но сильные. — Дело в сердце. Я его заменил, не подумав, ни с кем не проконсультировался. Потом я узнал, почему именно пересадку сердца после ста пятидесяти не разрешают никому.

Лия чувствовала тепло отцовского сердца, которое билось под ее ладонью. Ощущала волоски у него на груди сквозь накрахмаленную белую ткань рубашки, которая от жары стала влажной.

— У меня рассогласование, — сказал Кайто тем же негромким напряженным голосом. — Знаешь, что это значит?

Лия высвободила руку.

— Все органы откажут, но мое тело продолжит жить. Сердце будет перекачивать кровь, так что тело выживет. Я стану пустой оболочкой. Мозг умрет — или умрет не полностью. Может, он продолжит действовать в ловушке, точно никто не знает, — отец по-прежнему прижимал руку к сердцу. — Скорее всего, меня пошлют на ферму. Из моего тела будут постепенно выкачивать питательные вещества и изготавливать из них новые синтетические органы. А мозг — кто знает? Говорят, в этом состоянии сознание не работает, но что, если медики ошибаются? Что, если я так и буду жить еще сотню лет, глухой и слепой, не в силах произнести ни слова?

Лия сжала кулаки.

— Медицинские технологии непрерывно совершенствуются. Вовсе необязательно получится именно так.

Он удивленно моргнул.

— Но они же не станут…

— А что ты делаешь, чтобы себе помочь? Ты разве пытался доказать, что достоин того, чтобы на тебя тратили ресурсы? Почему ты тайком шныряешь по городу, почему связался с этими… — Лия махнула рукой в сторону толпы, в сторону сцены, перед которой стояла Анья, и пустого ящика, где раньше лежала Доминика.

— И потом, — сказала она с тошнотворным ощущением, что сейчас окончательно всё разрушит, — если бы ты и правда хотел умереть, тебе необязательно было возвращаться. Если ты можешь достать на черном рынке трансплантаты, то и Т-таблетки тоже можешь достать. Зачем влезать во все это? Нет, я понимаю, почему ты здесь. Тебе нравится демонстративность, тебе хочется почувствовать свою значимость. Словно твоя смерть имеет какой-то… смысл. Словно она чем-то будет отличаться от сотен, тысяч, миллионов смертей, которые случились до тебя. Будто она чем-то будет отличаться от смерти Сэмюэла.

Лии стало ужасно жарко, она тяжело дышала, голова у нее гудела. Она ждала, что отец рассердится и уйдет, снова исчезнет из ее жизни. Может, этого она и хотела.

Но Кайто медленно и печально покачал головой.

— Да. Скорее всего, ты совершенно права, Лия. Все дело в смысле. Никто не приходит сюда, в Общество, только за тем, чтобы умереть. Мы все хотим чувствовать, что боремся за нечто большее, чем мы сами. Наверное, мы действительно просто хотим почувствовать себя значимыми.