Книга Общество самоубийц, страница 73 – Рэйчел Хэн

Где же отец?

Ее унесло вперед в потоке веселой толпы, потом втиснуло между группой женщин в похожих платьях, то и дело заливавшихся пронзительным смехом, и крупным плотным мужчиной, которому, как подозревала Лия, в ближайшие два десятилетия не избежать проблем с сердцем. Сквозь большое окно в потолке лился солнечный свет, и его лучи отражались от потных лбов. Помещение заполнял многоголосый гомон, чувствовалось дыхание десятков людей.

И вдруг стало тихо, толпа — даже шумные дамы в похожих платьях, стоявшие рядом с Лией, — смолкла. Все с настороженным вниманием на лицах повернулись к сцене. Лия проделала то же самое.

И только тогда там, где прежде играли музыканты, заметила ящик. Он стоял на столе, украшенном листьями и дикорастущими цветами. Длиной ящик был примерно в рост Лии, а шириной с журнальный столик. Судя по всему, он был сделан целиком из стекла.

— Просто красавица, правда? — прошептала одна из дам. Остальные негромко согласились.

Они обсуждали женщину, которая лежала в ящике, аккуратно сложив руки на животе. Она и правда была очень хороша. Лия со своего места прекрасно видела ее профиль: маленький скругленный нос, полные губы, кожа цвета осенних листьев. «Когда она откроет глаза, — подумала Лия, — они окажутся темными».

— Я слышала, нелегко все прошло, — продолжали болтать рядом.

Шепот стал тише, но толпа стояла так плотно, что Лии удалось уловить, о чем беседуют женщины.

— Они сами сделали… Это. Вернее, она сама, — сказала та, что восхищалась красотой женщины в ящике. — Так, во всяком случае, говорят.

В ответ ахнули так громко, что обернулась не только Лия.

Женщины негромко извинились, но перешептываться не бросили, только на этот раз склонились поближе друг к другу, и Лия больше не могла разобрать ни слова.

На сцене появилась женщина в длинном красном платье, усеянном блестками.

— Здравствуйте все, и спасибо, что пришли к нам сегодня, — сказала она.

Стало совсем тихо.

— Сегодня здесь много знакомых лиц, я вижу среди вас дорогих для меня — и, конечно, для Доминики — людей, — женщина помолчала немного и поставила бокал на поверхность ящика. Стеклянное дно бокала нежно звякнуло. — Но я вижу и новые лица, незнакомые, полные любопытства. И хотя я вас не знаю, я рада, что вы здесь. И Доминика была бы рада. Некоторые из вас знают, что она организовала все это сама, принимая участие во всем, вплоть до оформления приглашений, которые вы получили. Музыка, убранство, угощения — всё выбирала она. Доминика хотела, чтобы этот вечер стал лучшим из всех мероприятий, которые она устраивала, а вы знаете, что таких вечеринок для Общества ей довелось организовать немало.

Толпа согласно загудела. Кое-кто захлопал, но большинство собравшихся погрузились в задумчивую, благоговейную тишину. Под потолком негромко шумели электрические вентиляторы.

— Доминика воплощала в себе лучшее, что есть во всех нас. Ветеринар, преданный своему делу, активный член Общества, замечательная дочь. Как вы знаете, по своим показателям она первой вошла в список на новую экспериментальную стадию обязательных процедур по продлению жизни. Так называемые жизнелюбы бьются за доступ к подобным процедурам — но, конечно, только после того, как эти процедуры будут проверены и отработаны. А отрабатывает их Министерство на подопытных добровольцах вроде Доминики. Они называют это Третьей волной. Именно сегодня Доминика должна была через это пройти. Кто знает, чем бы это закончилось для нее — как минимум рассогласованием, а возможно, увечьями. И даже если бы обошлось без побочных эффектов, ее ждали тысячелетия — а то и больше — принудительной жизни в качестве потенциальной Бессмертной, с постоянной бдительной охраной и обслуживанием.