Книга Общество самоубийц, страница 111 – Рэйчел Хэн

В руке Эмброуз держал бутылку. Он поднял ее к губам, сделал маленький глоток и поморщился.

— Что это? Что вы пьете? — спросила Лия, не успев взять себя в руки. Вырвавшийся вопрос прозвучал как обвинение.

Эмброуз нахмурился.

— Вы же знаете.

— Конечно, — сказала она поспешно. — Ну да, конечно.

Он опустил бутылку на пол, встал и, выйдя из кадра, подошел к Лии.

— Вы уверены, что готовы это сделать? — тихо спросил он.

«А сам-то он уверен, что готов это сделать?» — подумала Лия, стараясь справиться с нарастающей паникой.

— Мы можем позвать кого-нибудь другого, — сказал он. — Отложить на другой раз. Сделать это… сделать это в другой день.

В его голосе отчетливо слышалось разочарование. Лия подумала про отца и его боль. Нет, спасать Эмброуза — не ее дело.

Лия нажала кнопку записи.

— Я уверена, — сказала она. — Начнем?

Мужчина посмотрел на нее долгим оценивающим взглядом, потом кивнул и вернулся на свое место.

Он произнес короткую речь, похожую на те, которые она слышала в предыдущих видео. Все говорили одно и то же. Лии стало интересно, откуда берется текст — его пишут заранее? — и кто указывает людям, что им говорить. Не толкают ли их на этот последний драматический шаг против их воли? Лия знала, что Эмброуз — очень впечатлительный человек. Сейчас он казался спокойнее и счастливее, но кто знает, что у него в голове на самом деле? Что ему наговорили миссис Джекман или Мануэль? Может, они дали ему понять, что у него нет выбора, или внушили, что в этом поступке есть некое извращенное благородство?

Когда Эмброуз зажег спичку, Лия думала не про отца, из-за которого она тут оказалась. Вместо этого она вдруг вспомнила Уджу. Она подумала о том, как мать прожила свою жизнь: с жизнелюбием, соблюдая правила, никогда не жалуясь. Она была сильной и всегда старалась добиться большего. В отличие от отца, который сбежал от них однажды и собирался сбежать опять.

Она вспомнила, как мать умерла, дожив до конца своего естественного прогнозируемого срока, в мирном приюте окончания жизни. Механические части ее тела отключались по очереди, одна за другой, и все это заняло не более суток. Безупречная подстройка. Лия вспомнила, как в конце мать взяла ее за руку. Как смотрела на Лию не мигая, словно впитывала ее облик, прежде чем в последний раз закрыть глаза. Как будто хотела убедиться, что последним, что она увидит, будет Лия.

Разве это не оскорбительно — то, что делает сейчас Эмброуз? То, чем занимаются Общество, Анья, миссис Джекман, Мануэль, все они? Но глядя на то, как Эмброуз подносит спичку к своему блестящему от жидкости языку, Лия не испытывала ни ужаса, ни отвращения, ни страха. Пламя разгоралось все ярче. Эмброуз не отводил глаз от камеры. Он смотрел в объектив — на Лию.

Вдруг она осознала, что окно открыто. Точнее, в нем не было стекол, поскольку здание готовили к сносу. Помещение заполняли звуки внешнего мира, внезапно показавшиеся Лии невыносимо громкими. Шум двигателей каждой проезжающей машины отдавался у нее во всем теле, пронзительный визг ребенка рвал нервы. Тде-то снаружи начала лаять собака — жуткий, леденящий кровь низкий звук.

На глазах у Лии Эмброуза охватил огонь. Она смотрела как завороженная, сжимая камеру так сильно, что у нее побелели костяшки пальцев. Ужасное зрелище — горящий заживо человек, но оно пробуждало в Лии что-то первобытное, что-то, чего она не понимала, что не давало ей закрыть глаза и оторваться от разворачивающейся перед ней чудовищной сцены.