Книга Великое расширение, страница 142 – Рэйчел Хэн

С неровных стен котлована сорвалось несколько камней. На дне, в жидкой грязи, плавала зловеще-желтая строительная каска.

— Видать, забыли там кого-то, – сказал прораб.

Никто не засмеялся.

Улыбка сползла с лица прораба.

— Шутка же. Просто кто-то от дождя убегал, а каску обронил.

А Боонь ощущал на себе взгляды спутников. Он был единственным га-меном, остальные занимали должности ниже, однако он чувствовал себя самым неподготовленным. Наверняка новые подчиненные судачат у него за спиной – обсуждают его непригодность, странные привычки, дурной английский. Все они были мужчинами. Прежде А Боонь еще ни разу не попадал в столь исключительно мужское сообщество. В кампонге подобное невозможно – там матерям и тетушкам отводятся самые почетные места. Они торгуются на рынках, чинят одежду и сети, кормят домочадцев. В лодку женщин и впрямь не пускают, однако, когда рыбак возвращается с уловом, именно женщина ждет его с тачкой на берегу. Наравне с мужчинами женщины перебирают и солят рыбу. В министерстве же работали только мужчины, и здесь, на стройплощадке, тоже.

Еще не так давно А Бооня все это заставило бы нервничать. Но на этих мужчин его белые рубашка и брюки оказывали гипнотическое воздействие: высокомерные нотки из голоса исчезали, человек как-то подбирался, взгляд его становился заискивающим. За последние месяцы А Боонь изменился. Вот и сейчас, услышав шутку прораба, он посуровел.

— Находиться на строительной площадке без каски – серьезное нарушение техники безопасности.

Он достал из нагрудного кармана ручку, а из планшета – блокнот. Сотрудники министерства одобрительно закивали.

— Ох, не надо, – забормотал прораб.

Он уже вовсю придумывал объяснения: это ничейная каска, это запасная каска, которую оставили там на всякий случай, хозяина каски уже уволили.

Солнце палило вовсю, и из-под каски А Бооня ползли ручейки пота. Ему хотелось пить. У него теперь имелся личный помощник, следивший, чтобы кувшин на столе не пустовал. Почему здесь никто не предложит ему воды? Он огляделся, позволив себе недовольно нахмуриться, пока прораб что-то бормотал.

— Достаточно, – перебил его А Боонь, и прораб умолк. – Я сообщу в соответствующий отдел, и они с вами свяжутся.

— Хорошо, сэр, – поник прораб.

В этот момент сзади раздался шум, А Боонь повернулся и увидел мудреную конструкцию из стальных и резиновых конвейерных лент, которая подъезжала к яме. Машина заняла позицию и начала издавать оглушительное размеренное лязганье, от которого А Бооню сделалось не по себе. Лязг звучал яростно и безжалостно. Самосвалы сгружали землю в огромное металлическое корыто, оттуда она сыпалась на узкую резиновую ленту, и та с лязгом уходила вдаль и терялась из виду.

— Куда она ведет? – спросил А Боонь.

— К площадке под отсыпку, сэр, – ответил прораб. – У моря.

Потрясенный А Боонь промолчал. Площадка под отсыпку – это же их болотистый берег возле кампонга, та самая илистая жижа, в которой они с Хиа бродили, высматривая прыгунов. Мелководье, на которое они десятилетиями вытаскивали лодки. Испещренный крабьими лунками песчаный берег, где А Боонь собирал необычные ракушки, чтобы подарить их Сыок Мэй, но так и не решился. Зыбкий песок, который волны вымывали из-под ног, место, где он когда-то наступил на морского ежа и обмочился от боли.