Книга Великое расширение, страница 108 – Рэйчел Хэн

Помимо А Бооня и Натали, в общественном центре работали еще две женщины возраста Ма. Они общались с А Боонем с мягкой снисходительностью дальних родственниц. Поначалу он попытался называть их “мадам Ким” и “мадам Хок”, но они настояли, чтобы он называл их тетушками. Обе тетушки были не из кампонга – они приезжали на работу из города, поездка занимала целый час. Прежде они работали в другом общественном центре, и Боонь так до конца и не понял, почему они оказались тут.

— Реорганизация, – объяснила тетушка Ким, старательно выговаривая каждый слог, точно А Боонь учитель английского, который экзаменует ее.

— Реорганизация, – с важным видом кивнула тетушка Хок.

Насколько мог судить А Боонь, основная работа их заключалась в том, чтобы показывать посетителям, как пройти в туалет, расположенный в глубине здания. Дни они проводили, выравнивая стопки газет в читальном зале, обметая кресла перед телевизором и складывая документы, чтобы, как они сказали, освободить от этой обязанности А Бооня.

Стол Натали находился в дальнем от двери углу читального зала. Половину стола занимал большой календарь, в клеточках которого она делала пометки своим изящным почерком. Сверху календарь покрывал большой лист прозрачного пластика. Время от времени Натали приподнимала краешек пластика, что-то записывала и бережно возвращала пластик на место. Вторую половину стола занимала пишущая машинка, блестящая и черная, похожая на дорогой автомобиль. Натали пользовалась ей нечасто, печатала официального вида документы – А Боонь научился называть их “мемо”. Напечатав, Натали старательно вычитывала, складывала и убирала документ в конверт, который потом заклеивался. А Боонь отправлял эти послания мистеру Ику и другим шишкам, курировавшим общественно-культурный центр Е14.

Постепенно центр стал частью повседневной жизни кампонга. Так молодой росток переплетается корнями с другими болотными растениями. И все это – благодаря А Бооню. Без него здание так бы и стояло, одинокое и зловещее, с пустыми залами, тишину которых нарушают лишь шаги Натали. Но Боонь привел сюда весь кампонг.

Сперва в центр забегал малыш А Хуат с приятелями. Они играли на диванах и крутили на головах ракетки для пинг-понга. Затем стала заглядывать тетушка Хоонь и другие ровесницы Ма. Они приходили с ведрами и старались тайком набрать воды из крана в туалете. Похоже, в кампонге решили, что раз га-мены сами пьют воду из-под крана в общественном центре, значит, и вода там чище, чем в колодцах и уличной колонке. Амина и другие женщины из соседнего кампонга являлись с выводками внуков. Они устраивались перед телевизором на мягких кожаных диванах и спорили, выбирая каналы, а их внуки ползали повсюду. Вскоре подтянулись и мужчины – Суи Хон, А Тун и Гим Хуат обосновались с шахматами в зале для отдыха. С собой они приносили оловянные чашки, разжившись ими у входа, – там уже угнездился лоточник, продававший чай и кофе.

И все было бы прекрасно, если бы не Дядя. Он наотрез отказывался заходить в центр. Время от времени он приходил к зданию, стоял под деревьями напротив и пристально смотрел на центр, словно замышлял что-то. Но однажды утром Дядя решился и шагнул внутрь. Сопровождал его Хиа.

— Дядя, Хиа! – Боонь широко улыбнулся.