Книга Оружие Вёльвы, страница 169 – Елизавета Дворецкая

— Вот как? – Эйрик был так изумлен, что хлопнул себя по колену. – Так это я во всем виноват?

— Что там был за товар? – спросил Хагаль.

— Это была пушнина, насколько мне известно, куницы и даже соболя из Гардов.

— Четыре лета назад? – воскликнул Альрек. – У Готланда? Вроде я что-то такое припоминаю!

Поднялся гомон: люди Эйрика вспоминали и спорили. Этот случай, как оказалось, многие помнили неплохо. По поводу пушнины возник спор: одни считали, что она там была, другие говорили, что пушнина была на другое лето, и были те корабли не Бьёрновых людей, а каких-то купцов из Гардов, и везли они не соболей, а черных лис и бобров.

Снефрид слушала, ни жива ни мертва. Когда они с отцом толковали, чего им ждать от этой тяжбы и смогут ли Фроди с Кальвом найти нужных свидетелей, ей и голову не могло прийти, что таким свидетелем окажется сам Эйрик Берсерк! И возможность его расспросить возникнет, когда будет менее всего нужна. Она успела вспомнить Лейви Рокота и его товарищей – может быть, они засвидетельствуют, что Ульвар жив, тогда этим двоим придется от нее отстать. Но не выдадут ли они при этом убежище Ульвара? Опасаясь этого, она молчала о такой возможности.

Пока шел спор, Эйрик не сводил с нее глаз, но Снефрид не смела смотреть ему в лицо. Она не сомневалась: ни долги, ни бегство из дома, ни даже если бы она сама ограбила те корабли, не были в его глазах серьезным проступком. Но то, что она его обманула… Прилюдного обвинения в этом обмане она боялась куда больше всего прочего. Если уж на то пошло, деньги на выплату долга у нее теперь есть, хоть эти двое еще не доказали своего права их получить. Но что с ней сделает Эйрик, поняв, что другая женщина обманом пробралась на место его вирд-коны – и даже в его постель! Он доверял ей с первого мгновения встречи – а она с того же первого мгновения его обманывала. Для человека его склада, у которого сама жизнь и честь зависят от доверия тем, кто рядом, это преступление куда хуже грабежа. И чем больше она ему успела понравиться, тем сильнее он будет задет.

Уж не подумает ли он, что ее к нему подослал коварный дед-конунг? От этой мысли у Снефрид ослабели ноги.

— Значит, так, – Эйрик приподнял руку, и гомон стих. – Ты, Снефрид… говоришь, твой муж был ограблен мной четыре лета назад, но эти люди говорят, что он проиграл их товар в кости, и хотят получить с тебя его стоимость.

— Да, конунг, – подтвердила Снефрид, каждый миг ожидая, что это спокойствие сменится всплеском дикого гнева берсерка. – Эти люди так говорят. Только у них нет свидетелей той игры.

— Сожалею, – Эйрик перевел глаза на жалобщиков, и им этот твердый глубокий взгляд тоже радости не принес. – Четыре лета назад я и правда взял ту пушнину с тех Бьёрновых кораблей. Ваш фелаг не виноват в этом, и уж тем более с его жены вы ничего не можете спрашивать. Может, хотите спросить с меня? Давайте, раз уж мы встретились. Еще не поздно присоединить и вас к той моей добыче – если к вам не вернутся те меха, то вы хотя бы разделите их участь, это вас утешит.

— Сдается мне, брат, – Альрек прищурился, – этих людей послал сюда старик Бьёрн. Они лазутчики. Не может ведь такого быть, чтобы умные люди и правда явились к тебе с такой нелепой тяжбой.

— Вот как ты думаешь, брат? – участливо обратился к нему Эйрик.