Книга Оружие Вёльвы, страница 124 – Елизавета Дворецкая

Бергдис кивнула, и сестра вышла. Вернулась она в сопровождении Оддню – это была внучатая племянница Трудхильд, женщина лет тридцати, рослая, но из-за белесых бровей и ресниц очень бесцветная. За нею вошли и остальные четыре родственницы – еще две внучатые племянницы Трудхильд и две внучки. Теперь все девять помощниц «малой вёльвы» были в сборе. Самой старой из них была Льотунн, а самой молодой – Ингвёр, единственная дочь Бергдис. Имелись и другие девушки из рода старой Трудхильд, но они пока считались слишком молодыми для этих дел. Однако теперь одну из них, старшую годами, придется ввести в круг на замену той, что станет «малой вёльвой».

Девять женщин встали полукольцом перед ложем бесчувственной старухи. Ее руки, сложенные на клочке «волны» и веретене, слегка подрагивали, но в них эти священные орудия были мертвы.

— О Великая Диса! – вполголоса заговорила Бергдис, стоявшая в середине этого полукольца, и подняла над лежащей матерью свой «целящий жезл». – Славься, дочь Ньёрда, сестра и возлюбленная Фрейра, супруга Ода, дарительница золотых слез, летающая в соколином наряде! Если настало время для нашей матери Трудхильд, «малой вёльвы», наследницы Унн, перейти в число твоих прислужниц в светлом Фолькванге, помоги нам избрать для нее преемницу, чтобы не оборвалась нить конунга нашего, Бьёрна. Дай ей сил прясть судьбоносную нить, привлекать удачу, отгонять чары его врагов! Славься, Фрейя, Великая Диса!

— Славься, Фрейя! – в один голос подхватили восемь помощниц.

Бергдис оглянулась и кивнула Оддню. Трепеща, та приблизилась к ней.

— О Великая Диса! – начала она, и голос ее заметно дрожал. – Дай мне сил поддерживать, как то было устроено по твоей воле, долгую нить Бьёрна конунга, слышать голос его спе-дисы, живущей в твоем чертоге…

На этих ее словах Трудхильд на ложе вдруг дернулась и захрипела. От неожиданности женщины взвизгнули и подались прочь; этот хрип показался ответом на призывы, но ответом страшным, будто вместо светлой богини им отозвалось какое-то существо из темной Хель.

А старуха приподнялась на ложе; ее глаза распахнулись, бессмысленный взгляд уперся в стену. Она подняла руки; клок шерсти упал, веретено соскользнуло на пол и покатилось. Руки поднялись и ухватились за горло; выпучив глаза, она хрипела и словно боролась с кем-то невидимым. Старуха давилась, будто ее одолевали бесплодные рвотные позывы, раскачивалась, точно хотела соскочить и убежать, но не могла. Женщины жались к углам и стенам, на лицах был ужас, будто сама старуха вдруг превратилась в нечто ужасное. Трудхильд отчаянно и бесполезно боролась за жизнь; в покое раздавался сдавленный хрип, и никто не смел шевельнуться от ужаса перед незримым врагом, что сомкнул руки на горле старухи. Тянуло бежать прочь, но никто не смел шевельнуться.

Но вот Трудхильд упала спиной на подушку и замерла. На бледных тонких губах показалась пена. В покое настала тишина.

Через какое-то время гнетущей тишины Льотунн осторожно подошла и прикоснулась к руке своей сестры. Все ждали – не бросится ли на нее Трудхильд? Но та не двигалась. Льотунн пощупала жилку на запястье, потом наклонилась и прижалась ухом к левой стороне груди. Покачала головой и горестно вздохнула:

— Это все, девушки. Дух нашей Трудхильд умчался по воздушным тропам.