Онлайн книга «В полночь упадет звезда»
|
— Как же быть? – У «волка» от огорчения вытянулось лицо. – Нам его сюда не донести. — Может, вот что… – баба Луча посмотрела на Горыню. – Племянница моя лечить горазда. А я с нею и потворничков моих пошлю, – добавила она, видя, что глаза Горыни расширяются от удивления. Она-то знала, что все ее ведовство – это заговор от лихорадок да новое умение засекать утин. — Что, Святогорушка, яхонт мой лазоревый, – обратилась к ней баба Луча, – пойдешь с моими потворничками мальцов лечить? И подмигнула. — Коли ты велишь… пойду, – неуверенно ответила Горыня. — Поди-ка сюда. Знаком баба Луча велела ей опуститься на колени, а сама встала, так что теперь их лица оказались почти на одном уровне. Взял Горыню за голову маленькими, но крепкими ладонями, баба Луча прижалась лбом к ее лбу и забормотала: — Слуги мои верные, слуги мои невидимые! Собирайтеся ко мне с леса темного, с болота глухого, с дерева сухого! Кто на ветру живет – с ветра подите, кто на воде живет – с воды подите! Отправляйтеся с племянницей моей Святогоркой, служи́те ей верно, как мне слу́жите, во всем ее волю исполняйте! А кто не послушается – призову я Перуна-отца и Сварога-кузнеца, возьмут они по три огненных прута, будут бить вас по три зари утренних и три зари вечерних… От ее шепота у Горыни что-то загудело внутри, как будто и правда ворвались в душу десятки невидимых духов, принесли силу могучую… Молодые «волки» смотрели на них, приоткрыв рты… — Идем, зелья выберем, – позвала ее баба Луча и посеменила в дальний угол. — У хворого этого, мне мнится, никакой хвори особой нет, а голову ты ему зашибла, – прошептала она, пока Горыня доставал с балки пучок сухого зверобоя. – Ты ему зверобой завари, мяты да пустырника. И скажи, чтобы три дня лежал лежмя, на четвертый встанет молодец молодцом. А взамен требуй, чтобы они тебя на Черногузку отвели. Они, волки, леса знают не хуже моего, а на ногу проворнее. Я-то целый день ковылять буду, а они за полдня доведут. Теперь-то уж они ученые, почтение к тебе имеют. Она хмыкнула и снова подмигнула, вкладывая Горыне в руки мешочек с сушеным зельем. * * * До логова «лесных братьев» пришлось пробираться через лес на лыжах. Баба Луча дала Горыне свои, а посох та вырубила себе в зарослях близ тына – бабкины были ей слишком коротки. — Вы, стало быть, с бабой Лучей дружны? – расспрашивала Горыня по пути, как будто явилась с гор Угорских именно чтобы удостовериться, хорошо ли ее «тетке» здесь живется. — Еще как! – отвечал старший из посланцев логова. Звали его Шилохвост, и постепенно он расхрабрился, видя, что дева-волот хоть и сурова, но в драку больше не лезет. – Мы ей дичь приносим. «Вихревые гнезда»[28] достаем, – он указал на вершины деревьев, густо усаженные этим волшебным растением. – Летом зелья собирать помогаем – она не управится одна. И рыбой делимся, если много наловим. А она за это наших лечит, во всякой нужде помогает. Дичь, рыба, травы… Горыне вспомнилось, как Верес предлагал ей поселиться в избе Затеи, тоже жить дичью, рыбой и травами. Уж верно, скоро и к ней стали бы ходить за помощью: всяк живущий в Сумежье кажется мудрецом, будто мудрость оттуда ветром несет. Почти все девки и бабы знают кое-какие нужные зелья, хоть и склонны все подряд хвори пользовать каким-нибудь одним «чудесным корешком», полученным от матери и бабки. Но травы из рук истинно «знающих людей», ведающих подлинно «сильные слова», считаются более действенными, поэтому и любая такая травница и кореньщица летом запасается любимыми зельями на потребности тех весей, что привыкли искать у нее помощи. |