Книга В полночь упадет звезда, страница 76 – Елизавета Дворецкая

— А с тобой как было? – полюбопытствовала Горыня.

— А со мной… я глупее всех оказался, – с легкой досадой ответил Верес.

— Да ну? – Горыня метнула на него насмешливый взгляд, удивленная тем, что он признал себя глупцом: до того Верес ей казался человеком самоуверенным. – Быть того не может!

— Это было в то лето, пока я еще неженатый ходил. Сижу вот, жду, пока зацветет. В небе зарницы мигают – одна за одной, одна за одной. Светло как днем, а уж почти полночь. Вдруг вижу – выходят из лесу две девки, и такие… – он запнулся, – в одних сорочках, но я тогда не сообразил сразу. Вижу только, что белые все. Меня тут прямо дрожь пробрала. А они как давай плясать!

— Плясать?

— Ну да. Лучше всякого игрища. И так, и эдак! – Верес сделал плечами какое-то игривое движение. – Я и знаю – это они меня от всевед-травы отвлекают, и глаз оторвать не могу. Потом подходят и начинают меня к себе в гости звать. Я и смекаю – это навки, нельзя с ними идти! А они и так, и эдак… Сам не знаю как – встал, пошел с ними. Приводят меня в избу в лесу, за стол сажают, угощают. Потом спать кладут на перину пуховую… – Он помолчал, вздохнул. – Утром просыпаюсь – вода на меня льется. Голова что котел. Едва глаза разлепил – лежу под вывалом^[26], на черной земле, меня дождем поливает… Домой еле дошел, потом два дня отлеживался.

— И что же? Больше не ходил?

— Долго потом не ходил. Как вспомню эту ночь, так стыдно станет. Не, думаю, глуп ты всевед-траву искать… А у бабки нашей она была. Она мне хотела оставить, да перехватили те две жабы, Затейка с Лунавой… Может, все-таки останешься? И козы будут при тебе.

— Не хочу я оставаться! – Мысль жить тут в полном одиночестве, не считая коз, сегодня нравилась Горыне не больше, чем вчера. – Тебе эта Лунава нужна, ты бы и оставался!

— Да как я останусь! У меня кузня, хозяйство! Лошадь, корова, свинья, птица всякая! Дитя пятилетнее! Не оглянешься – пахать придет пора. Не могу я.

— Ну и я не хочу с молодых лет в лешачиху превращаться! – Горыня налила в горшок с репой немного воды и поставила в горячее устье вытопленной печи. – Затея хоть была вдова, а я-то вовсе девка!

— Чего же ты хочешь?

Горыня задумалась. Затея желала жить по своей воле и ради этого сгубила двух человек, мачеху и мужа. Она же, хоть Доля и совала ей эту волю прямо в руки, очень хотела опять оказаться среди родни.

— Чего все девки хотят, того и я, – сдержанно ответила она. – Счастья-доли, как у всех.

— Замуж, стало быть?

— Чего зазорного? Или думаешь, мне жениха на всем белом свете не сыщется? Без того цветка – никак?

Еще месяц назад, сидя на павечернице у Голованихи, Горыня ни за что не решилась бы заговорить об этом – побоялась бы, что девки ее на смех подымут. Вспомнила Нечая с его «веретеном» в виде огромного уда – вот так окрестные женихи отвечали на ее невысказанные мечты. Но Верес вроде не такой дурак. Даже сказал вчера, будто она красивая… Если не шутил…

— Ну, отчего же? – Верес в задумчивости смерил ее взглядом. – Где-то, может, и есть… Я слыхал, в горах Угорских целое племя волотов живет. Тебе бы к ним пробраться – у них уж верно сыщется молодец тебе в версту.

— Да где эти горы Угорские? – Горыня вздохнула. – Есть ли они взабыль, или так, басни одни?

— У торговых людей надо спрашивать. Я-то в своей волости всех знаю, а дальше не бывал пока. Ладно, заболтались мы с тобою. – Он встал. – Топор у тебя есть?