Онлайн книга «В полночь упадет звезда»
|
И, когда последняя преграда была преодолена, еще одна мысль вдруг сверкнула в голове у Брюнхильд. Вот куда и для чего вела ее Фрейя; через нее Фрейя испытала то, чего не позволяется богине Асгарда. Богиня в эти мгновения была в ней, упоение боли и торжества сливали земную и небесную невесту в одно. Она слышала над собой хриплые выкрики низкого мужского голоса, и казалось, она проваливается в глубины бездны и возносится в небесные выси. Когда боги берут судьбу смертного в свои руки, с этим он ничего не может поделать. Но не разочаровать богов, чтобы утрата воли не оказалась напрасной – зависит только от него. И тогда божество, вливаясь в человека, позволит человеку ненадолго ощутить себя божеством. * * * …И вот Брюнхильд стояла у шатра, глядя, как к ней идет ее отец, и смотрела на него совсем новыми глазами. Она стала другой, и отец казался ей чужим. Впервые она не почувствовала той живой связи с ним, с которой прожила всю жизнь, их будто разделила прозрачная стена. И главное, что она к этому человеку испытывала, было сочувствие – так боги смотрят на своих любимцев, чья честь и слава в их злополучии, но мало чем могут помочь. Олег держался с привычной властной невозмутимостью, но Брюнхильд, словно лицо его было прозрачным, видела, с какой мучительной болью в душе он делает каждый вздох и каждый шаг. Он чувствовал свое поражение, невозвратимый проигрыш. Он проиграл ее, свою дочь, в игре с богами, которые оказались более искусными игроками, чем он. Но разве с кем-то бывало иначе? — Будь жив… господин Олег, – промолвила Брюнхильд, когда он оказался перед нею. Она не посмела назвать его отцом, и ее князем он больше не был. Ее князем и владыкой теперь был муж. — Почему ты здесь? – Олег взглянул ей в лицо. Он держался так же ровно, но Брюнхильд понимала: он задал самый важный вопрос. Почему? — Я стала женой Амунда, князя плеснецкого, – по возможности так же ровно выговорила Брюнхильд, но на имени Амунда губы ее невольно дрогнули, и сердце застучало еще сильнее. – Я сделала это по своему желанию и по уговору с ним. Мы заключили этот уговор… давно. А теперь исполнили, в ярильскую ночь, когда боги дозволяют соединиться тем, в кого они вложили это желание. — Не думал я… – Олег коротко взглянул ей в глаза и отвел взор, – что боги вложат в душу моей дочери желание обмануть и предать меня. Он отчаянно гнал от себя мысли о том, что, скорее всего, уже произошло, но глаза его Брюнхильд уже были глазами другой женщины. Чужой женщины. Эта подммена одновременно и бесила его, и лишала сил. — Ты сам вынудил нас к этому, – сказал Амунд. – Твое упрямство… Но я готов заплатить выкуп за похищение госпожи Брюнхильд, и я дам ей свадебные дары по закону. — Я не возьму у тебя выкупа. Брюнхильд вздрогнула и опустила глаза. Этого она и боялась: Олег отвергал примирение, которым обычно кончаются такие дела. Тем он отказывался признать законность ее брака, а это задевало ее честь женщины и достоинство княгини. — Как ты вынудил мою дочь так поступить со мной? – Олег посмотрел в лицо Амунду, и сейчас он не замечал разницы в росте между ними. – Она всегда была покорна мне и предана чести рода. Какими чарами ты ее обвел? — Это не он! – воскликнула Брюнхильд, не давая Амунду самому ответить: обвинение в колдовстве было весьма оскорбительным и могло довести до вызова на поединок. – Это воля Фрейи! Вспомни, что мы сделали… то, о чем ты знаешь. Фрейя наказала меня тем, что привязала мою душу к Амунду. С того самого дня я думала только о нем – а ведь миновало четыре лета! Я не знаю в белом свете никого, кто был бы доблестнее Амунда, а если бы я пожелала себе менее доблестного мужа, то осрамила бы свой род. Я покорилась воле Фрейи, и тогда она пообещала мне прощение. Отец, смирись! – выкрикнула она, в порыве чувства снова взывая к самому близкому человеку ее прежней жизни. – Признай, что боги разгневались на нас за дело и что мы должны им выкуп. О́дин взял с нас выкуп через смерть, а Фрейя – через жизнь. Я исполнила ее волю, и она даст мне удачу. И ты можешь еще вернуть милость Одина, ведь ты еще не стар, и Рагнар… |