Книга В полночь упадет звезда, страница 110 – Елизавета Дворецкая

Дверь стукнула, и Горыня вздрогнула от неожиданности. В избу заглянул дядя Радовед; дойдя только до половины бревна-лестницы и держась за косяк, второй рукой он замахал Горыне:

— Где ты там? Пойдем скорее! Князь тебя видеть желает! Немедля.

Горыня живо вскочила, но пошатнулась: от волнения подкосились ноги…

* * *

Когда Горыня увидел князя Амунда, для нее перевернулся мир. Вниз ветвями, вверх корнями – как сыр-матер-дуб в заговорах, что растет на том свете…

— Вы же хотели… завтра! – говорила она, пока Радовед торопливо вел ее с берега на мыс, через ворота вала к обчинам.

— Да хотели завтра! Да как он стал говорить, что, мол, заскучал, хочу поразвеяться в ратном поле, скликаю мужей и отроков отважных – а Стоянка возьми да и скажи: мол, есть у нас, княже, для тебя такой ратник, какого на всем свете больше нет! Звать Горыня-волот. Ну, все люди – что еще за ратник такой, покажи! И князь говорит: ведите сюда, поглядим!

Слушая этот обрывочный рассказ, Горыня смекнула, в чем дело: гости на пиру изрядно угостились пивом и медом, развеселились и осмелели, вот у Стояна и не хватило терпения придержать свое чудо до завтра, как уговаривались.

Было еще светло, дверь в обчину распахнули настежь, оконца отворили, чтобы пропустить свежий воздух к множеству людей, сидевших в кожухах. В очаге посреди палаты горел яркий огонь на сухих дровах, дым поднимался к высокой кровле. Еще снаружи Горыня услышала гомон пира, множество мужских голосов – эти пиры посещали только старейшины-мужчины, а из женщин только те, кто прислуживал и подавал угощение. Она робела – вот сейчас в нее вопьются сотни любопытных, хмельных взоров. Но делать нечего.

«Другие великанки в поле полевали! – вспомнила она разговор с Воробьем. – Неужели я так уж хуже них?» И, глубоко вдохнув и расправив плечи, вслед за Радоведом вступила в обчину.

Длинные столы протянулись вдоль стен с двух сторон, каждый был окружен лавками, и на этих лавках тесно сидели многие десятки людей. При появлении Горыни все обернулись к ней, гомон усилился. Но она не вслушивалась и не смотрела на пирующих, а искала глазами его – князя-волота.

Князь сидел в дальней части обчины, за особым поперечным столом, окруженный самыми почтенными и знатными из местных старейшин. Даже так бросалось в глаза, насколько он крупнее обычных людей – старики по бокам от него казались подростками. По мере того как Радовед вел Горыню меж столов к дальней части, гомон и гул усиливались. А у Горыни с каждым шагом обрывалось сердце – из десятков взглядов он замечала только один, направленный прямо на нее взгляд.

Когда до почетного стола ей оставалось шагов пять, Радовед остановился, она тоже.

— Вот, княже, племянница наша! – сказал Радовед, обращаясь к мужчине в середине стола. – Спокон веку не рождалось на свете такой сильной девки – коли будет тебе угодно, она тебе за трех ратников послужит!

Не сводя глаз с Горыни, князь медленно поднялся на ноги. Он воздвигался все выше и выше, казалось, сейчас упрется головой в кровлю. Горыня смотрела на него, совершенно потрясенная – впервые в жизни она увидела человека больше себя и поняла, что ощущали, глядя на нее, обычные люди.

Князь Амунд и правда был выше нее примерно на длину ладони, и встал, как она догадалась, чтобы люди могли их сравнить. Как и она, он сразу понял, как это важно – еще один такой же, как он сам.