Онлайн книга «Хазарский меч»
|
— Это ж навка! — Снести бы ей голову лучше! — Отойди, княжич! Заранка удивилась сразу двум вещам: тому, что молодого назвали княжичем, и что ей хотят снести голову. Если бы она видела сейчас себя со стороны – миловидную молодую девушку, застигнутую в полном одиночестве в городе, полном мервецов, она бы тоже не слишком себе доверяла. — Княжич? – повторила она, вглядываясь в лицо под шлемом. – Кто ты такой? Откуда взялся, будто с неба! — Я не в неба, а с Дона, – он слегка усмехнулся. – Лютослав я, Уйманов сын. Отец мой – князь люторичей. С осени его звали в поход хазары да веденцы, да он хворал, едва не помер. И сейчас еще встать не может, вот, меня послал. Верховцы[75] говорили, сюда русы пришли. Мы и поспешали… да не поспели. — Здесь уже не с кем воевать, – сказал седой. – Поехали восвояси, княжич, пока мы сами… Всадники шевельнулись, и Заранка шагнула вперед. — Постойте! Княжич обернулся вполне охотно, седой – с неудовольствием. — Да неужели вы так и уедете? — А что делать? Я мертвых поднимать не обучен. — А мстить? Их можно нагнать. Не знаю, когда они ушли, но не так давно. Может, день назад. — Мстить! – Седой взмахнул плетью. – Они нам кто – братья, отцы? Всем вместе надо было идти. А так – только свою голову сложить ни за что. Хазары-то сами где? Побиты, говорят? — Не все. Кто-то из них воротился. Вы разве не встречали их? — Разминулись. Степь большая. Сверху донесся хриплый крик. Все вскинули головы – черный ворон описывал круги над мертвым городищем, словно призывал богов сверху еще раз взглянуть на него. Этот крик разрывал сердце, напоминая: что мертво, то больше не оживет. — Погодите… – Заранка сделала еще шаг. – Не оставляйте меня здесь. — Домой ступай, – сердито сказал седой. – Если есть у тебя дом, кроме земли холодной. — Погоди, Шумята! Девица, дом-то у тебя есть? — Нет, – ответила Заранка. – Сгорел мой дом. Она сказала правду. Сгорел ее родной дом, сестра погибла, и немыслимо было вернуться в Честов, к матери, и пытаться жить дальше на дворе у хлопотливой Милонежки, как будто она вовсе не виновата во всех этих бедах, но каждый день вспоминать, что именно она-то виновата во всем. Тучи на небе сомкнулись, потянуло ветром. Заранку пробила дрожь от мысли: сейчас они уедут, эти чужие, хмурые, но живые люди, и она останется совсем одна, среди мертвых жителей мертвого города… — Забери меня отсюда, княжич! – попросила она. – Не оставля меня здесь, куда же мне деться? — Под землю холодную, в воду студеную! – сердито ответил седой Шумята, видно, не веря, что она живой человек. – Откуда вышла, туда и ступай! — Да ладно тебе! – отмахнулся княжич. – У навки только и разговору, что угу-гу да о-хо-хо. Имени и пояса просить умеют, а чтобы такие речи вести – этого не могу они. — А не навка, так проклёнуш! Или навец! Не слушая дядьку, Лютослав снова приблизился к девушке, почти вплотную. Заранка подняла к нему лицо, сама стараясь разглядеть своего нежданного витязя. Она вдруг поняла, что он напоминает Ярдара – ростом выше среднего, худощавым сложением, продолговатым лицом. Но черты этого лица были менее красивы, складка губ мягче. — У меня, княжич, чеснок есть! – Какой-то из его отроков хлопнул по седельному мешку. – Проверим? — У меня вот что есть! |