Книга Хазарский меч, страница 266 – Елизавета Дворецкая

— Открой глаза! – крикнула ей Мирава. Кажется, Унева только ее одну и могла слышать. – Смотри! Ты видишь твоих родичей?

Унева медленно подняла веки. Поверх крады, поверх поля и людских голов взгляд ее был устремлен куда-то на небокрай, где серые облака слегка расходились, открывая бледно-голубую полоску – как чистую воду среди льда.

— Я вижу, – медленно заговорила она. Голос ее звучал тихо, но сотни мужчин затаили дыхание, и он ясно разносился над их головами.

— Кого ты видишь? Ты узнаешь их?

— Да… Батюшка… Будь жив, родимый! Матушка… Родная моя, вот радость-то… Братья мои… Прибиша… Видонежка… О, Заволодко… Унеся! – Она слегка подалась впреед, и Мирава испугалась, что сейчас Унева упадет с щита. – Сестра моя дорогая… Родные мои, а где муж мой? Он с вами?

— Опускай! – велел Свенельд.

Щит с сидящей девой быстро опустили наземь.

— Почему мне не дали его увидеть? – Унева огляделась, но, кажется, совсем не понимала, кто вокруг нее. – Он мог показаться…

— Ты сейчас пойдешь к своему мужу, – сказал Свенельд, но было непонятно, услышала ли она его.

Он сделал знак своим людмя, и они под руки подняли Уневу с щита. Она могла стоять, но покачивалась, как березка, голова ее клонилась. У Миравы перехватывало дыхание – Унева, эта юная и прекрасная дева, носящая в себе жизнь, способная жить долго и многим дать жизнь, уже стояла на грани Нави, и ветры Темного Света пронизывали ее насквозь. И не было ей пути назад.

Свенельд развязал красный пояс Уневы, такими уверенными и властными движениями, что у Миравы оборвалось сердце. Только муж имеет право развязать пояс жены, только в ночь после свадьбы это делает жених. Свенельд как будто… В иных родах водится, что не жених проводит первую ночь с новобрачной, а его отец или брат – и Свенельд все равно что овладевал ею у всех на глазах, тем самым закрепляя брак своего родича.

Крытый красной шерстью кожух распахнулся, открыв тонкую белую шерсть и узорный шелк вершника. Один заморянец – он хромал, и его скуластое светлобородое лицо казалось скорее добродушным, чем жестоким, несмотря на свежую кровавую ссадину на верхней губе, – оказался у Уневы за спиной. Двое отоков держали ее под руки. Быстрым, хищным движеним заморянец накинул веревку сзади на горло Уневе, так что она обвилась вокруг шеи, а концы остались у него в руках. Потом кивнул: готово. Свенельд подошел к ней спереди. В руке его был длинный прямой нож.

— Отдаю тебя брату моему, Годреду сыну Альмунда, служи ему верно и вечно. Да примут вас обоих боги, – сказал он и тоже кивнул заморянцу.

Дальше все свершилось в один миг – заморянец сильно дернул сразу за оба конца веревки, а Свенельд всадил нож Уневе под грудь. Мгновенно убитая сразу двумя способами, она рухнула бы, если бы отроки не подхватили ее под руки и не уложили наземь.

Свенельд вынул нож из ее груди, но крови вытекло совсем немного. Ее и не видно было на красном шелке. Свенельд подошел к краде и по бревнам поднялся наверх, к лодке. Заморянец взял тело Уневы на руки и передал Свенельду. Тот бережно принял ее и положил, будто спящую, в лодку рядом с телом брата, на пышное ложе из дорогих мехов и полосатых шелковых подушек. Казалось, она нежно прильнула к нему, как будто их двоих связывает любовь – тех, кто при жизни ни разу не видели друг друга.